селян в искушение. Очень уж соблазнительно конь златогривый без маскировки выглядел.

Пока Елена с дороги в баньке парилась, Иван с радостью поздоровался с трактирщиком, спросил, как его музыкальная машина поживает. Тот радостно заверил царевича, что машина жива и работает.

– Больше никто ее не ломает! – тут Степан перешел на шепот. – Царевичи-то наши от царя-батюшки приказ получили искать чего-то. Поехали куда-то, и не видно их, и не слышно, только посыльные туда-сюда мечутся!

– Посыльные? – подтолкнул беседу вопросом Иван.

– Они самые! Да половина чернявые, мелкие, на коне во двор вихрем влетают, поводья кинут, квасу выпьют и дальше несутся. И непонятно даже, чего надобно-то! То Жар-птицу спрашивают, то царевича какого-то ищут!

– Зачем им царевич, если они и так у царевичей служат? – искренне изумился Иван.

– Так они не Василия и не Артемия ищут! А другого какого-то! Говорят, он у короля Тридесятого королевства Жар-птицу украл! Еще девку какую-то со двора сманил! Замуж якобы звал, да не взял, так свел! Будто бы бабка ее к царю Берендею с жалобой заявилась! А там и от Коша весточка прилетела, словно бы и его царевич тот обманул, прикрываясь честным именем царя-батюшки!

Ивану стало неловко все это слушать, и вдвойне неловко оттого, что за спиной болтливого трактирщика появилась закутанная в тулуп и шаль Елена. Осень, пусть и ранняя, не позволяла уже из бани в сарафане бежать.

Прекрасная внимательно выслушала Степана и нахмурилась. Стукнула строго по стойке и сказала:

– Добрый человек, вели в номер сбитня горячего подать, пирогов с визигой и шанег с творогом.

Степан тут же поклонился, подозвал слугу, захлопотал, обещая немедля все подать в лучшем виде. Пугала его эта девица. Вроде и серенькая-бледненькая, собой не хороша, а до того себя держит, что и не всякая царица рядом встанет!

Елена между тем, убедившись, что трактирщик занят делом, поднялась наверх, в светелку, Иван же, как привязанный, пошел следом.

Ему хотелось оправдаться перед Еленой, но Прекрасная и сама все понимала. Действительно украл! И ее у Яги увел – даже тут молва не соврала! И невесту Кощею фальшивую вручил, и королю Тридесятого коня отдал ненастоящего!

Однако Елена Ивана ни в чем не упрекнула, только попросила подумать – стоит ли в столицу ехать? Может, лучше сразу в ТАЗ? Там-то и царевичи не достанут, и царь Берендей не сунется.

Иван мотнул упрямой головой:

– Не могу я в ТАЗу прятаться, Еленушка, я о матери ничего еще не узнал! Отец сказал – на богомолье уехала, терем своей магией заперла, а я во сне ее видел в тесной келье среди трав. И знать не знаю, где это место прячется!

Прекрасная сочувственно вздохнула, но головой покачала, словно дурачком назвала. Впрочем, возражать она почему-то не стала – отправила Ивана в баню, да попросила новое зеркальце купить:

– С бабулей поговорить надобно. Не знаю, зачем она меня заворожила, но не просто ж так?

Царевич быстро ополоснулся с дороги да у того же трактирщика зеркальце и прикупил. Отдал подарочек Елене, поел и спать на лавке у порога лег. А Прекрасная заперлась в светлице и принялась колдовать. Не сразу, не вдруг покатилось по зеркалу золотое кольцо, и открылся вид на избу из потемневших бревен.

Яга – в своей сумрачной ипостаси – цыкнула на внучку единственным торчащим изо рта желтоватым зубом:

– Явилась, Еленка! Покажи хоть того умника, что тебя увел!

– Бабушка! – укоризненно протянула внучка.

Знала она, что старушка не со зла так ворчит. Тяжело границу между Правью и Навью держать, вот и портится характер у той части Яги, что в Навь заглядывает.

– Что “бабушка”? – буркнула Яга, сменяя ипостась. Ее светлая часть улыбнулась чуть лукаво и понимающе: – Ох, Еленушка, бабка твоя пусть и стара, да не глупа! Уберечь я тебя хотела от брака навязанного, от жениха немилого!

– Бабуль, от какого жениха? – оторопела Елена. – Я же на каникулы к тебе приехала, чтобы магией позаниматься в тишине!

– От такого! – проскрипела вновь сумеречная старуха. – Дурного, слабого и больного!

– Да не собираюсь я замуж! – взвилась Елена и осеклась. – Не собиралась, – поправилась она.

– Да не спросят тебя, дурочка! Не спросят! – ипостась Яги опять сменилась, и добрая бабушка задумчиво взглянула на внучку: – Впрочем, ты уже свой выбор сделала, да и он тоже! Как замуж выйдешь, зови, загляну в гости!

С этими словами Яга накрыла свое зеркало темной тканью, и магический сеанс связи прервался.

Елена посидела еще некоторое время, глядя на потемневшее стекло, потом аккуратно завернула его в платок и пошла спать – утро вечера мудренее!

Глава 30

Глава 30

Утром занудил мелкий противный дождь. Ехать никуда не хотелось, но Иван знал, что дождь будет идти не один день, дорога от холодной воды разбухнет и станет опасно скользкой. Тянуть нельзя – эдак можно в деревеньке недели на две застрять, а Елене хорошо бы в ТАЗ успеть до холодов.

Пришлось путникам покупать у трактирщика самые дешевые плащи, зачаровывать их от влаги и ехать в сизую мокрую хмарь, надеясь на кадавра и чутье Золотка. Шлепали в грязи до самых городских стен и… не успели! Ворота уже закрылись!

Вздохнул Иван – ночевать под стылой моросью невозможно, да и шатер в слякотную грязь не воткнешь. Нужно трактир искать. Да только таких бедолаг, у ворот застрявших, немало собралось – все приличные трактиры у тракта забиты, как бочка сельдью. Пришлось совсем уж в самый дальний да маленький трактир тащиться и уповать на то, что в седельных сумах Сивки есть порошок от насекомых, запасные одеяла и даже провизия. Есть и пить что-то в такой дыре Иван и сам бы не рискнул, и Елене не позволил бы.

Они ввалились в тесную комнату с низким потолком и подозрительным запахом, не обращая внимания на тех, кто уже сидел, а то и спал за узкими деревянными столами. Недовольный хозяин, увидев крупную монету, провел новых постояльцев в “самую лучшую комнату” и пообещал горячий ужин.

Измученная дорогой Елена чуть стоя не уснула, пока Иван разгонял грызунов и насекомых, застилал подозрительную кровать собственными одеялами и требовал от хозяина бадью с холодной водой, чтобы нагреть ее с помощью амулета.

Царевичу пришлось помогать Прекрасной раздеться и забраться в бадью, а потом еще и