руки, чтобы остановить нападающих заклинанием, но из кустов прилетела жесткая петля волосяной веревки, стянув волшебнице руки и сдернув ее с седла в неласковые объятия грязного вонючего мужика:

– Э, глянь, какая краля! – обрадовался тот.

– Тихо ты, Щапа, вяжи девку крепче, пока она нам тут зады не подожгла! Купчина баял, что ведьмовка она! Веревку пришлось прабабкину брать!

Прекрасную обмотали веревкой, пропитанной в особом зелье, заткнули рот тряпкой, пропитанной в нем же, и как куль с овсом перекинули через круп коня. Золотко усмирили заговоренной веревкой, купленной, должно быть, у цыган – известных конокрадов. Клетку даже открывать не стали – перегрузили с кадавра в телегу, обшарили карманы лежащего в грязи Ивана, а вот сумки заговоренные с седла даже срезать не сумели – кадавр вдруг поднялся на дыбы и сбежал.

Елена лежала на теплом конском крупе, и ее слезы мешались с холодным дождем. Она почти не слышала, как разбойники ехали по дороге, обсуждая, нужно ли отдавать добычу купцу, который подкинул им заказик, или поторговаться?

Впрочем, поторговаться разбойнички не успели – их всех расстреляли из луков, Елену свалили в телегу рядом с клеткой Жар-птицы, и, нависая над связанной девушкой, две потрепанные физиономии начали делить добычу:

– Тебе девку и престол, мне коня и Жар-птицу, плюс монополию на торговлю!

– Не жирно ли будет? Батюшка обещал престол тому, кто найдет похитителя молодильных яблок!

– Так ты ее предъяви и мне как диковинку потом отдай, – масляно улыбнулся тот “купец”, что был толще. – Тебе все равно жениться надо, а Ванька вишь какую кралю раздобыл, да ведьмовку еще!

– Да зачем мне эта краля? – отмахнулся тот “купец”, который выглядел посимпатичнее. – Что, девок в терему нет, что ли? Полно на любой вкус. Хоть чернавку приодень, за царевну сойдет.

– Не-е-ет, братец, не понимаешь ты в бабах ничего, хоть всех девок теремных перещупал, – хмыкнул круглолицый, – глянь, какие на ней украшения? У матушки такие для праздника припасены были, а эта в дороге, под дождем носит, и в грязь обронить не боится!

– Вот сам и женись! – огрызнулся Василий.

– Я б женился, да такую женку не потяну, – честно признался Артемий, – она ж в терему сидеть не станет. Захочет на люди показаться, да и вообще, она меня выше! А тебе как раз!

Василий поморщился – спорить с братом не стал. Успеется. Коли девка и впрямь справная окажется, почему бы и не жениться? Главное – запугать, чтобы тихо сидела!

– Ладно, потом все решим! Поехали в столицу, обрадуем батюшку! Пусть свое обещание исполняет, уступает мне престол!

– Да-да, и сразу меня главой купеческой гильдии поставь! – хихикнул Артемий. – Уж я тогда развернусь! Денежки в казну рекой потекут!

***

Между тем Иван, лежа в холодной луже без сознания, чуть не захлебнулся ледяной грязной водой. Уже вдохнуть успел, но тут ему на спину приземлился Белый Сов и, безжалостно выпустив когти, потянул за кафтан, больно царапнув спину:

– Вставай, Иван! Поднимайся!

Что-то промычав, царевич повернулся на бок, немного отползая от лужи.

– Вот ведь…

Сов встопорщился, став крупнее, дернулся, белоснежное оперение осыпалось прямо в грязь, а на спине царевича уселся тонкокостный беловолосый парень в одних только полупрозрачных шелковых шароварах.

– Как я ненавижу такую погоду! – простонал он, прежде чем слез с тела царевича и оттащил его в сторону.

Пока полуголый юнец ощупывал голову Ивана и что-то шептал, раздался топот копыт – кадавр вернулся к хозяину.

– Ты-то мне и нужен! – обрадовался Сов. – Иди сюда! Если твой царевич еще немного полежит под дождем на холодной земле, умрет от простуды! Нужен шатер, лекарственные травы и костер! Без горячей воды я ни одного зелья не приготовлю!

Конь покосился на Сова, всхрапнул и подставил бок с седельными сумками.

– Эх, говорила мне мама, а я не слушал! – парень взялся за сумки, и через час на полянке у дороги стоял шатер.

Рядом горел костер из кусков зачарованного угля. Над костром булькал котелок с похлебкой, а в чайнике запаривались травы, необходимые царевичу после травмы.

Удар дубиной по голове Ивана почти убил. Вернее, убил бы, не будь на нем материнского благословения, оберега от невесты и того самого пера от зачарованного Хранителя.

Жизнь в царевиче едва теплилась, и Сову пришлось приложить немало усилий, чтобы ее удержать. Нудный дождь еще подбавил проблем – пришлось Ивана раздеть, растереть рушником с вышитыми птицами и закутать в одеяла, как младенца. Да еще поить зельями с ложечки – глотательный рефлекс сохранился, а вот поднимать голову Иван не мог – сразу болезненно стонал, покрывался холодным потом и падал обратно на постель.

В суете и беготне Сов про себя забыл и чуть не простудился. Ладно сообразил, что ему-то уж точно болеть нельзя, выпил все нужные зелья, умылся и натянул запасную рубаху царевича, кутаясь в нее, словно в слишком просторный кафтан.

А дальше потянулись дни.

Иван не приходил в сознание, и будить его раньше срока никак нельзя было.

Дождь сменился ночными заморозками, припасы давно кончились, так что Сов по ночам летал по окрестностям, ловил зайцев или крал припасы у крестьян. На жиденький суп царевичу хватало, а сам Сов вынужденно питался сырым мясом и потрохами.

Только через пару недель Иван открыл глаза, хлопнул ресницами и уставился в потолок:

– Где я?

Сов склонился над ним и хмыкнул:

– Ну хоть не спрашиваешь “кто я?” Уже хорошо! Ты в своем шатре, в лесу возле королевского тракта. Разбойнички, нанятые твоими братьями, так тебе по голове врезали, что ты едва жив остался.

– Елена? – Иван прикрыл глаза – солнечный свет, просачивающийся сквозь стенки шатра, все еще был для него мучительным.

– Увезли твою Елену, и коня златогривого, и Жар-птицу, – вздохнул Сов, – я тебя спасал, проследить не смог. Потом уж птиц малых послал в столицу…

Иван открыл глаза и вперил требовательный взгляд в Сова, нисколько не удивляясь тому, что перед ним не птица, а парень.

– Так что там, в столице?

Сов вздохнул, потер бровь и спросил:

– Может, поешь сначала? Зелья выпьешь? Надоело тебя с ложки поить!

Взгляд Ивана потяжелел.

– Ладно, ладно, понял я! Нехорошо там, в столице! Братья твои привезли царю Берендею Жар-птицу, коня и девицу. Василий готовится принять престол. Артемий… торги устраивает сразу после венчания