скрылась из виду, меня начал бить озноб от проливного дождя. Почему Юхён так долго? Может, ушел далеко за зонтом? Я пошла искать его. Но в магазине через дорогу и в соседнем переулке его не было, и я позвонила.

– Юхён, ты где?

– Ты была занята, поэтому я пошел домой. И зонт у тебя вроде появился.

– Ах, ты видел? Это просто мимолетный разговор. Я сейчас приду. Мне нужно сегодня обязательно тебе кое-что сказать.

Я так долго собиралась с духом, что обязательно должна сказать сегодня.

– Сказать? Ты про то, что спрашивала, что я о тебе думаю? Конечно, я считаю тебя хорошим другом. Не стоило из-за этого идти ко мне домой. Еще и под дождем. Иди осторожно.

Он говорил как ни в чем не бывало, спокойно, как обычно. Тон его не был холодным, но слова, в нем заключенные, впивались в меня шипами.

– Ты… злишься?

– С чего бы мне злиться? Нет причин. Я просто не хочу снова страдать.

– Страдать? Что ты имеешь в виду? Давай встретимся и поговорим. Ты ведь не выслушал меня.

– Ёрым, прости, но… я не хочу слушать. Мы же хорошо общались это время. Давай продолжать в том же духе.

Он произнес это мягко, но непреклонно. Я бросила трубку и изо всех сил побежала к его дому. Добежав до клиники, я бездумно влетела в лифт, но ведь я не знала, на каком он этаже. Позвонила – телефон выключен. Все, что оставалось, – вытирать текущие слезы, закусив губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Я вернулась домой под проливным дождем, которому не было дела до моих чувств. У меня был зонт, что дал Сону, но я не могла его раскрыть. Под шум дождя мои рыдания не были слышны. Спрятавшись в этом шуме, я выплакала все эмоции.

Добравшись до дома, увидела свое уютное желтое одеяло. Забравшись под него и согревшись, я понемногу успокоилась. В этот момент пришло сообщение от Юхёна.

Ёрым, ты благополучно добралась? Я волновался. Давай не будем портить отношения.

Мне было горько оттого, что он, даже не выслушав моих истинных чувств, предлагал оставаться теми, кем мы были. Но выбора не оставалось. Если я могу быть рядом, меня устроят любые отношения. Нет, не устроят, но я должна вытерпеть. Если он не хочет большего, я, как тот Юхён из прошлой жизни, просто подожду, пока его сердце откроется мне.

Приняв решение, я почувствовала некоторое облегчение. Жаль, конечно, что наши чувства неодинаковы, однако это не в моей власти. Может, оно и к лучшему. Если бы я сгоряча призналась, то, возможно, потеряла бы его навсегда. Этот сильный дождь, помешавший говорить, оказался мне в помощь. Даже если нас связывает лишь тоненькая ниточка – это лучше, чем в прошлый раз. Глубоко вздохнув, я ответила. Как же удобны сообщения – можно скрыть эмоции и показать лишь то, что хочешь.

          Ага. Берегись простуды, увидимся на парах.

354 дня до…

Вторник, утро. С бьющимся сердцем я открыла дверь аудитории. Примерно посередине увидела сидящего Юхёна. На мгновение замерла, но, собравшись с духом, подошла к нему.

– Ёрым, пришла? Я место занял.

Юхён убрал рюкзак, лежавший на соседнем стуле.

– Ага. Спасибо.

– Чем займешься после сегодняшних лекций? У главных ворот открылся киоск с манхвами. Не хочешь сходить?

– Давай. Должно быть интересно.

В отличие от меня, все еще напряженной, он был совершенно обычным. Неужели только мне одной так тяжело? В этот момент подошла Каыль.

– Юхён-оппа! А я думала, ты не придешь на сегодняшнюю пару. Ты же говорил, что из-за простуды все выходные ничего не мог делать. Видимо, уже поправился?

– Да, все в порядке.

– Тогда теперь мы можем вместе пообедать?

Юхён растерянно посмотрел на нее.

– Мы с Ёрым договорились пойти почитать манхвы. И, Каыль, простите, но мне немного неловко, когда вы так себя ведете.

– Понятно. Но вам не холодно уже ходить в одежде с короткими рукавами? Кажется, лето прошло и наступает осень.

Сказав эту многозначительную фразу, она, словно ничуть не обидевшись, слегка улыбнулась и вернулась к своим друзьям. Может, Юхён поэтому и не захотел слушать мое признание? Но почему тогда отказывается от встреч? В голове полная путаница. Я чувствовала себя так, будто столкнулась со сложной загадкой.

– Ты болел на выходных? Из-за того, что попал под дождь?

Спросить, обменялись ли они номерами, я не решилась.

– Наверное. Лето, а я умудрился простудиться. А вот Ёрым, сама Ёрым, в полном порядке, – хихикнул он.

Совсем как человек, который и не помнит, что случилось несколько дней назад. Как будто все начисто забыл.

После этого мы, будто ничего не случилось, проводили время вместе. В свободные от пар будни, смеясь и болтая, ходили в игровые залы и манхва-комнаты, а по выходным, попивая пиво, гуляли по набережной. Я пыталась признаться, однако Юхён каждый раз уводил разговор в сторону. Хотелось спросить, кто мы друг другу, но я не могла.

Amor fati. Я решила просто наслаждаться моментом. Не давая нашим отношениям определения, решила упиваться мгновением счастья. Мы делали все, что делают влюбленные, кроме интимных вещей вроде держания за руки. Впрочем, эта радость исчезала с наступлением ночи. Когда я ложилась в кровать по ночам, меня охватывала щемящая тоска от этих отношений, ни к чему не обязывающих.

Это мучительно. То, что я не могу открыто назвать Юхёна своим. То, что, считая его особенным, должна делать вид, словно он для меня просто друг. То, что я не единственная и неповторимая для него.

Была бы я счастлива, если бы этот день повторялся вечно? Если бы наши отношения ограничивались вот таким вот общением – смехом, болтовней, общими буднями, – была бы это жизнь, которую можно повторять вечно? Я пыталась успокоить себя, что нельзя быть довольной всем, хотя на самом деле мне было трудно это принять. Сияющий взгляд, устремленный на меня, вечно приподнятые уголки губ, бесконечные разговоры – разве все это не симпатия? Твой взгляд – точно такой же, как в прошлом, когда ты говорил, что я тебе нравлюсь, так почему же твои слова так ранят меня? Ты для меня слишком сложен.

345 дней до…

– Ёрым, завтра же семинар, да? Во сколько вы выезжаете? – спросил Юхён в четверг на третьей неделе сентября, когда мы вместе обедали.

– В одиннадцать. Доберемся, наверное, к часу дня.

– Понятно. Завтра у нашего профессора