стоит сбавить обороты. – Профессор Пак широко улыбнулся, впервые за долгое время обнажив белые зубы.

– Профессор, я выйду ненадолго, проветрюсь.

Когда я вышла на улицу, Хечжи последовала за мной.

– Ёрым, что это за вопросы ты там задавала? Что случилось?

– Хечжи, скажу тебе честно. Я, оказывается, полюбила другого человека. Помнишь того парня, которого ты видела у главных ворот в прошлый раз? Он мне очень нравится.

Что Хечжи обо мне подумает? Будет ли осуждать меня за то, что я полюбила другого, или пожалеет Сону? Зная ее прямой характер, я ждала ответа, затаив дыхание.

– Вот оно что.

Вопреки моим ожиданиям, Хечжи положила руку мне на плечо и ободряюще похлопала. Ритмичные успокаивающие похлопывания стали для меня поддержкой.

– …Ты даже не спросишь о Сону?

– Я прежде всего твоя подруга, а уже потом его младший товарищ по факультету. Amor fati. Раз уж жизнь будет повторяться вечно, надо жить каждое мгновение без сожалений.

– Спасибо, Хечжи, – выдохнула я.

– Раз у тебя появился любимый человек, это же радость, почему ты тогда выглядишь такой несчастной?

– Я запуталась в его чувствах. Мне казалось, я ему нравлюсь, но в последнее время уже не уверена.

– Тогда спроси у него прямо. Конечно, если он скажет «нет», будет больно, но разве не легче иметь ясность, чем болтаться в подвешенном состоянии?

Это был типично хечжинский – четкий и ясный подход. Чего же хочу я? Голова шла кругом, и я долго смотрела себе под ноги.

– Пойдем внутрь? Профессор, наверное, заждался.

Мы вместе начали спускаться по лестнице, но я остановилась.

– Хечжи, извини, я пойду. Можешь прикрыть меня там?

– Куда это ты вдруг?

– Как ты и сказала – пока есть смелость, пойду разбираться.

Хечжи, глядя на меня, мягко улыбнулась. Я посмотрела на часы – до конца смены Юхёна оставалось полчаса. Я со всех ног побежала к кафе.

– Ёрым, какими судьбами? – радостно встретила меня хозяйка, когда я вбежала в кафе.

– Проходила мимо, решила заглянуть. Может, помочь с уборкой?

– Ну, я только за. Ребята, Ёрым вызвалась помочь с уборкой. Сегодня, может, пораньше закончим.

Когда хозяйка крикнула в сторону кухни, оттуда высунулся Юхён и еще один работник.

– Юхён, как насчет перекусить после работы сегодня? Мне нужно кое-что сказать.

Он, похоже, удивился, хотя тут же спокойно ответил:

– Прости. Завтра мне рано утром в больницу с бабушкой.

– Правда? Тогда просто вместе уйти с работы – можно ведь?

– Ага. А ты что, пила?

– Лицо красное? Ой, я совсем чуть-чуть выпила. Я протру зал, а ты заканчивай с кофемашиной. Уйдем пораньше.

В зеркале в туалете мое лицо пылало – полный кошмар. Сколько же я выпила? Я набралась смелости и пришла к парню, но теперь переживала, не выглядит ли это как пьяный каприз. В кармане завибрировал телефон – меня искали, но я выключила его, чтобы сосредоточиться на Юхёне. Глубоко вздохнув, я намочила руки водой и похлопала себя по щекам. «Соберись, Пэк Ёрым!»

Когда мы закончили уборку и вышли на улицу, начал накрапывать дождь.

– Уже пришли осенние дожди, хотя обещали только на следующей неделе. У нас даже зонтов нет, – с беспокойством сказал Юхён.

– Такой мелкий дождь – даже приятно. Давай я тебя провожу, заодно проветрюсь после выпивки.

– Не боишься, не простудишься?

– Да ну, простуда! Я вообще-то крепкая.

Я вышла из здания и посмотрела на небо. Капли дождя приятно касались лица, и я, развернувшись, закружилась. Юхён, глядя на меня, фыркнул:

– Что это ты? Ладно, тогда и я попробую. Вообще-то я впервые в жизни мокну под дождем.

Он подошел ко мне, прикрывая лоб рукой.

– Почему? Ты не любишь дождь?

– В детстве я был слаб здоровьем. Бабушка не позволяла мне мокнуть под дождем.

– Правда? Тогда, может, в магазин за зонтом?

– Нет, это ж когда было. Давай послушаем музыку по дороге?

– Как мы будем слушать под дождем? Вода в MP3 зальется.

– А если в рюкзак положить и сделать погромче?

Юхён спрятался под козырек закрытого магазина и достал MP3-плеер. Его выбор, как всегда, пал на песни Джейн. На безлюдной улице из рюкзака тихо лился ее сладкий голос.

Мы шли в ногу, напевая мелодию. Из-за шума дождя и музыки, чтобы разговаривать, приходилось держаться чуть ближе друг к другу. Так и получилось, что наши руки то и дело соприкасались. От касаний его жилистой руки, падающих капель дождя и голоса Джейн сердце щемило от какого-то томления.

– Слушай, Юхён. Вообще-то я хотела тебе кое-что сказать…

Он молча повернул ко мне голову. Я волновалась, но, глубоко вздохнув и чувствуя его тепло, спросила:

– Что ты обо мне думаешь? Я…

Внезапно мелкий дождь превратился в настоящий ливень, хлынувший с ужасающей силой.

– Ёрым, подожди минутку вон в той телефонной будке. Я схожу куплю зонт, – сказал он, указывая на магазин через дорогу.

– Пойдем вместе.

– Нет, я один схожу. Ты не должна простудиться.

– Это я должна беспокоиться, что ты простудишься, а не ты! – крикнула я, но он, не слыша, быстро побежал. Я смотрела ему вслед, как вдруг кто-то окликнул меня.

– Ёрым!

Я обернулась – запыхавшийся Сону бежал ко мне.

– А… Ты чего здесь?

На мгновение мои мыслительные процессы замерли, пытаясь осознать, почему он здесь и окликает меня по имени.

– Хечжи сказала, ты ушла пораньше. Я подумал, у тебя зонта нет, а тут дождь внезапно. И телефон у тебя выключен…

– И ты поэтому прибежал меня искать? Зачем?

– Просто… волновался за тебя…

– …С чего бы тебе волноваться?

– Прости. Я должен забыть, но ты все время вспоминаешься. Всплывает только то, чего я тебе недодал из-за учебы, и так тяжело. Я правда буду стараться. Неужели нельзя дать мне еще шанс?

– Нет. Я… я сотни, тысячи раз прокручивала в голове наше расставание. Я долго думала и говорила это, чтобы потом не жалеть. Похоже, ты сейчас сильно пьян, иди скорее домой и отдыхай.

– Прости, Ёрым. Я понимаю, что все кончено, но сердцу не прикажешь. Наверное, я правда пьян. Прости.

– Все в порядке. Но в будущем, пожалуйста, воздержись от такого. Мне неловко.

– Хорошо, прости. Но позволь мне сделать последнее одолжение. Возьми этот зонт. Я не хочу, чтобы ты мокла под дождем.

– Не возьму. Забирай.

Не слушая отказов, Сону насильно всучил мне зонт и бросился обратно под дождь. Впервые я видела его таким слабым, жалким, однако сейчас для меня важнее был Юхён. Зная, что моя доброта может ранить, я поклялась себе не оставлять Сону ни малейшей надежды.

Когда его фигура