но только первые пять написаны на знакомых языках. Затем начинается другой раздел, заполненный инопланетным дерьмом. Я тянусь и беру книгу в ручном переплете. На ней белая этикетка на веревочке. Династия Чосон, 1735 год. Национальный музей Кореи, Сеул. Я открываю ее, и не могу прочитать ни слова.

Просто кладу ее обратно.

— Ты что, только что довел меня до самого оргазма, а потом оставил меня там? — цежу я, хватая следующий том. Он на… кажется, язык чешский? Ладно, вычеркиваем из списка. По какой-то причине здесь есть два экземпляра «Сумерек» на английском языке и роман 1968 года под названием «Эмми, вернись домой» о привидении.

Вот и все. Это весь мой выбор для чтения. Джейн просто с ума сойдет.

— Да, я показал тебе, на что способен, а затем сдержался. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, я все еще укрыта его крылом, мне тепло и уютно, но я все еще босая и возбужденная. Я его ненавижу. — Я лично найду больше человеческих материалов для твоего удовольствия от чтения. На данный момент это все, что есть.

Я беру с полки «Эмми, вернись домой», чтобы взять с собой.

— Как же мне тогда читать мое инопланетное порно? — бросаю я на него взгляд, намекая на Фалопексов. Он тоже это знает. — Упс. Я имела в виду инопланетную романтику. Это романтика, а не порно.

— Пойдем.

Рюрик провожает меня обратно тем же путем, что мы пришли, а затем по другому коридору в пространство, которое не только теплое, но и освещено одним из тех каминов с красным пламенем.

— Что это? — Я беру в руки книгу, но язык не имеет для меня смысла. Я даже отдаленно не узнаю его, типа о, это японский или что-то в этом роде. Он совершенно чужой. Пока я пялюсь на него, срабатывают линзы синхронизации, и появляется перевод. Название — «Удовольствия партнера-Моллюска». Я понятия не имею, что это вообще значит.

— Весталис испытывают близость с самыми разными партнерами. Каждая из этих книг обязательно станет глубоко отличным романтическим и сексуальным опытом. Почему бы тебе не выбрать одну на моем языке, а я прочитаю ее тебе?

— Почему бы нам не забрать их все домой? Я же принцесса, не так ли? — Я тяжело дышу, прижимая к груди самую читаемую человеческую книгу на корабле.

— Мне жаль. — Рюрик наклоняется и заправляет мне прядь волос за ухо. — Как Имперская Принцесса на «Короле», ты не можешь иметь большую библиотеку. — Он разворачивает меня и мягко толкает в одно из кресел с высокой спинкой и выемками для крыльев. Его руки тянутся к штанам. — Ты можешь иметь маленькую библиотеку сейчас, а потом ты сможешь иметь большую, когда станешь королевой.

— Мы в общественном месте… — Я даже не заканчиваю фразу. Что я говорю? Насколько я могу судить, Императорский Двор обладает абсолютной властью. Люди не спорят и не жалуются. Корабли Весталис стирают целые планеты. Кто осмелится возразить?

Мы одни в этом пространстве, и я больше никого не вижу и не слышу.

— Из всех видов, с которыми ты могла бы быть совместима, моя принцесса. — Он расстегивает пуговицу, и мои пальцы ног зарываются в ковер, покрывающий металлические полы космической станции. — Весталис — лучшие, и я покажу тебе почему.

Он спускает штаны, чтобы обнажить алебастровый член, обвитый красной спиралью. Когда он тянется рукой и обхватывает этот массивный ствол, я вижу, что даже его длинные пальцы не смыкаются. Он слишком велик для меня. Он больше, чем самая большая форма Абраксаса, с которой я могу справиться.

Рюрик не сводит с меня глаз, его дыхание такое же неровное, как и мое. Я бросаю «Эмми, вернись домой» на пол, чтобы освободить руки и вцепиться в подлокотники кресла. Его пальцы дразнят эти красные спирали, скользят по заостренному обсидиановому кончику на головке члена и заставляют полосы развернуться. Два красных отростка разматываются вокруг члена Рюрика, падая по обе стороны от его бедер. Черные заостренные кончики становятся когтями, по одному на конце… зажимов? Я полагаю, это именно они, пара зажимов, чтобы…

Я представляю, как они хватают меня за бедра и прижимают к себе, удерживая на месте. У меня вырывается резкий вздох, почти смех. Я должна паниковать, но это не так. Меня дико возбуждают инопланетяне. Это правда. Я уже с нетерпением жду, когда острые кончики на концах зажимов вонзятся в мою кожу. Что касается самого ствола, то он длинный, изогнутый и широкий, но теперь уже гораздо более разумного размера. Вокруг основания есть пятно ярко-красного меха, а на полпути вниз по стволу — две выпуклости, которые, как я полагаю, являются его яичками. Головка его пениса толстая и набухшая, темно-красная и сочащаяся смазкой. На нижней стороне есть гребень, который он поглаживает большим пальцем.

— В ту самую секунду, как я попробовал твою кровь, мое тело изменилось до состояния, которое будет работать с твоей анатомией. — Он обхватывает себя по всей длине, прямо над набухшими бугорками семенников. Вероятно, они войдут внутрь полностью, не так ли? Я просто сижу здесь, представляя себе эти ощущения, когда моя киска становится скользкой, когда она набухает, и сидеть со скрещенными ногами становится невозможным. — Как только я побываю внутри тебя, ни один другой самец тебя не удовлетворит.

Он позволяет своим запачканным красным губам изогнуться в полуулыбке, а затем его зажимы снова спиралью обвиваются вокруг ствола, почти скрывая его из виду. Он использует специальный ремешок внутри брюк, чтобы прижать этот отросток к бедру, а затем снова застегивается.

— И это все? — шепчу я теперь, когда он подходит ко мне, опускаясь на колени прямо перед креслом и кладя руки мне на колени. Он тянется вверх и снова заправляет мне волосы за ухо, словно не может сопротивляться частым позывам прикоснуться ко мне.

— Завтра мы спаримся. Сегодня ночью ты должна примириться с тем, что грядет.

Рюрик отводит меня на рынок и покупает мне обувь, которую прямо на месте подгоняют под мою ногу — красивые кожаные сапоги, уменьшенные копии тех, что надеты на нем.

— Мне нужно вернуться в Посольство, чтобы уладить кое-какие дела, но тебе не обязательно идти со мной. — Он колеблется, и я чувствую в нем целый ворох секретов, которыми он хочет поделиться. Я почти кладу руки ему на грудь, целую в подбородок и прошу рассказать. Но не сегодня. Завтра я буду этой девушкой. Сегодня я увижу Абраксаса.

Мое сердце болит так сильно, что