Я поворачиваюсь и иду так быстро, как только могу в этих ужасных каблуках, останавливаясь прямо перед магазином, чтобы стянуть их с ног. Я подумываю их выбросить, но передумываю. Они выглядят дорогими, и я боюсь, что это могут быть последние туфли на высоких каблуках человеческого производства, которые я когда-либо увижу. Я поворачиваюсь к одному из случайных охранников.

— Убедись, что эти вещи будут отнесены в мои покои, — заявляю я, стоя там босиком в облегающем платье с бантом. Это было бы смешно, если бы не было так ужасно трагично.

— Да, Моя Имперская Принцесса. — Мужчина делает поклон, а затем удаляется. Я просто смотрю ему вслед.

Хм. Вау. Послушный.

Делает ли это меня плохим человеком, если мне это нравится?

— Твои туфли не удовлетворительны? — спрашивает Рюрик, раздувая ноздри. Он выглядит так, словно готов убивать. — Это Аврил посоветовала мне купить их.

— Давай больше никогда о ней не говорить.

Мое раздражение улетучивается, как только я смотрю в сторону и обнаруживаю самый очаровательный магазинчик на всей Мировой Станции. Ну, полагаю, это можно оспорить, но я не ищу банки с радужной жижей, так что лично для меня это лучше.

Я знаю, что Джейн здесь нет — Офицер Хит уже сказал мне об этом, — но пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе к Земле. Это заставляет меня чувствовать себя в здравом уме и контролирующей ситуацию. В соседнем магазине продаются инопланетные фаллоимитаторы — я не шучу — и я очень стараюсь не замечать, что на витрине стоит модель Фалопекса. Нет, книжный магазин — гораздо более подходящее место для меня.

Я отрываюсь от Рюрика и захожу внутрь, но эффект остается тем же, стоит он рядом со мной или нет. Слухи, должно быть, быстро разносятся здесь, в Ноктуиде, и все, кажется, знают, что я Имперская Принцесса.

— Да будет ваше правление плодородным и долгим, — шепчет существо с длинными темными волосами, пятясь назад, когда наша охрана расталкивает толпу. На ней халат, она сгорбилась, из-под рукавов виднеются костлявые руки. Почти уверена, что видела больше существ ее вида — очень много ее вида — на рынке. Я игнорирую ее. Я обхожу ее стороной. Я почти бегу.

В книжном магазине есть полки, достигающие таких гигантских высот, что здесь установлено несколько тех странных платформ-лифтов, которыми я пользовалась на корабле Рюрика, когда поднималась, чтобы заглянуть в украденное логово Абраксаса. Они снуют вверх и вниз по полкам, доставляя покупателей на балконы наверху. Прямо перед нами еще одно огромное окно, из которого открывается вид на прекрасную сапфирово-изумрудную жемчужину, которой является Яо. Это не пугает меня до мурашек так, как бесконечная ночь, которую я обычно вижу за окнами, и на этот раз я не теряю сознание, глядя на это. Все хорошо.

Чья-то рука скользит по моему бедру, твердое тело прижимается ко мне сзади.

— Показать тебе, где находится человеческий отдел? — выдыхает Рюрик, скользя ладонью по моему животу. Он еще крепче прижимает меня к себе, его усики скользят по бокам моей головы и рукам. — Тебе не обязательно любить меня, чтобы расслабиться или позволить мне сделать тебе приятно. Ты будешь участвовать в любом случае. Для тебя это не обязательно должно быть неприятным опытом.

Он произносит то, о чем я думала вслух.

— Да, пожалуйста.

Рюрик огибает меня, берет за руку и ведет за край книжной полки, чтобы открыть моему взору головокружительное пространство инопланетной литературы. Вход в книжный магазин узкий, но в задней части он намного шире, казалось бы, тянется вдоль застекленной стороны станции на некоторое расстояние в обе стороны. Здесь десятки, десятки и десятки проходов, окаймленных высокими полками.

В этом пространстве относительно тихо, сапоги Рюрика гулко стучат, когда он тащит меня по проходу, резко сворачивает направо, а затем, в конце концов, налево. Мы находимся в маленьком, тихом уголке в самой заднице книжного магазина. Здесь тоже холодно, на внутренней стене образуются кусочки льда. Это нормально?

— Это обычный… — Я поднимаю палец, чтобы указать на сосульки, когда Рюрик закрывает меня своим телом, прижимая к полке за моей спиной, опираясь руками по обе стороны от меня. Он покусывает, лижет и пробует на вкус мою шею, дразня меня дальнейшей связью, но сдерживаясь. Я снова хочу эту дурацкую штуку с кровавым кружевом. Я хочу, чтобы Рюрик проник в мою душу и просеял меня, увидел меня, посмотрел на меня совершенно обнаженную и без притворства. Я слишком стесняюсь просить об этом, поэтому молчу.

Его руки блуждают по моим изгибам, пальцы скользят под ленточные края платья, чтобы прижаться к моей голой коже.

— Сними перчатки. — Я уже стягиваю их, снимая одну, а затем рассматривая ногти с острыми кончиками на его среднем и указательном пальцах. Он усыпил меня уколом одного из них. Ну и ладно. Я прижимаю его руку к своей голой коже, и все мое тело выгибается от интенсивности ощущений.

Я прикусываю его губу, и он скалит на меня зубы, одной рукой резко откидывая мою голову в сторону. Он впивается зубами мне в горло в тот самый момент, когда засовывает руку мне в трусики, держа когтистые пальцы загнутыми назад и используя те, что с гладкими кончиками.

Он показывает мне, что точно знает, где находится мой клитор, нежно сжимая его между двумя костяшками.

Кровавое кружево вливается в мою шею, впиваясь в мои вены и артерии, мое сердце, мою душу.

Ты — единственное хорошее, что когда-либо случалось со мной. Нет никого другого. Мне жаль, что ты проклята быть моей парой. Если бы только я никогда не летал на Джунгрюк. Мы бы никогда не встретились. Я смог бы сохранить свои надежды, мечты и свою свободу.

Эти мысли абсолютно сокрушают меня, и мое сердце болит за принца.

Рюрик отстраняется, его рот испачкан красным, и наблюдает за мной своими темными глазами, доводя меня до самой грани оргазма. Этого не происходит. Его пальцы внезапно выскальзывают, и он отпускает меня, делая небольшой шаг назад. Я горжусь собой за то, что остаюсь стоять прямо, глядя на него, пока холод этого странного, темного угла дает о себе знать. Рюрик встает рядом со мной и накрывает меня своим крылом, словно плащом.

— Это единственные человеческие тексты в магазине. — Он указывает на полку перед собой, пока я просто стою там, босая и ошеломленная, мое платье задрано на бедрах. Раздумывая, не убить ли мне его. Этот тупой высокомерный ебаный мотылек.

Мое внимание падает на ряд книг,