Моя спина выгибается, когда я стону, прижимаясь к нему грудью. Все вокруг пропитано его запахом. Диким. Лес. Мускус. Самец. Плодородие. Секс. Его член удовольствия толстый, набухший и такой скользкий, что входит без труда, до самого основания. Его тугой, тяжелый мешочек бьется о мою задницу, пока его второй член — тот, что для спаривания — трется между моих ягодиц и ласкает мое заднее отверстие.

С моих губ едва успевает сорваться вздох, как он уже засовывает язык мне в глотку, почти в буквальном смысле. Его позвоночник выгнут дугой, хвост бьет из стороны в сторону, язык безжалостно терзает мои губы, челюсть, горло. А затем он возвращается к тому, чтобы тереться им о мой язык.

Энергия пронзает меня разрядом, прилив облегчения и жизненной силы заставляет меня чувствовать себя почти непобедимой. Он рычит на меня, пока трахает, скалится и шипит, и я понимаю, что не могу разобрать ни слова из того, что он говорит. Ну. Только одно. Самка.

Видимо, этот навороченный переводчик тоже полная хуйня.

Я скучаю по розовому.

— Сильнее, еще, — стону я, царапая его, прижимая к себе, задыхаясь от удовольствия, когда он использует свои руки-крылья, чтобы разорвать в клочья то немногое, что осталось от этого дурацкого платья. — Еще, еще, еще.

Он тоже меня не понимает, и это делает все еще слаще.

Зачем нам вообще сейчас разговаривать?

Его зубы впиваются мне в плечо, но это не запретное приглашение поиграть, как с Рюриком. Это не разливающееся тепло и некое небесное взаимопонимание, это чувство собственности. Абраксас владеет мной, пока трахает, и я понимаю, что это факт, который никогда не изменится. В какой бы точке вселенной мы ни находились, мы принадлежим друг другу.

Абраксас не церемонится со мной. Он так сильно впечатывает меня в металлический пол корабля Хита, что у меня на заднице остаются синяки. Он кончает с таким концом-света-подобным звуком, которого должно бояться все, что стоит ниже него в пищевой цепи. То есть всё. Все и вся должны бояться этого звука.

Кроме меня.

Он мой, и на этом точка.

Мы лежим, тяжело дыша, добрых минут пятнадцать, пока не рассоединяемся. Я чувствую кровеносные сосуды между его телом и моим, как они перекачивают жидкости, снова связывая нас воедино. Мы не можем разговаривать, потому что не понимаем друг друга, но он приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, его глаза похожи на аметистовые кристаллы на лице, сотканном из теней.

На минуту его губы смыкаются, и он становится больше похож на тьму, чем на живое существо.

Он ухмыляется, и его рот разделяет лицо пополам, обнажая все эти зубы размером с кинжал.

Раздается резкий щипок, когда он меняет свой член удовольствия на член для спаривания. Мы начинаем все сначала, его руки-крылья на моих грудях, его правая рука блуждает по коже на моей талии, находя эти надоедливые трусики и разрывая их в клочья.

Пока он трахает меня, его жезл удовольствия снова утолщается и набухает, задевая мой клитор, когда он скользит им между моих складок. Его липкие феромоны переносятся на мою голую кожу, я вся в них. Мой живот. Мои груди. Мои ягодицы, когда его мошонка шлепает меня, как сильный удар.

Блядь.

Оргазм неистовый, почти болезненный. Я кричу, это точно. Привыкла к тому, что в джунглях можно издавать любые звуки. Надеюсь, полицейский крейсер Офицера Хита звуконепроницаем.

Мое тело восстает против мозга, и у меня случается короткое замыкание, ногти впиваются в эбеновую кожу Абраксаса, пока я полностью не истощаюсь и не превращаюсь в лужицу под ним. Проморгавшись сквозь белые звезды перед глазами, я понимаю, что у него тоже снова случился оргазм. Его яйца накачивают в меня семя, пока я лежу на спине голая, раздвинув ноги, в полном и абсолютном умиротворении, утопая в блаженстве. Теперь мы связаны узлом, застряли в таком положении, и я просто в восторге.

— Абраксас… я тоже по тебе скучала.

Он рычит на меня, утыкаясь носом мне в шею и поглаживая хвостом внешнюю сторону моей ноги. Закончив осеменять меня, он выходит и лижет мне щеку. Слизывает пот с моих грудей. Пытается переместиться мне между ног, чтобы…

— Стой, подожди. — Я прикрываю свою распухшую, счастливо оттраханную киску руками. — Не сейчас. Я буквально умру.

— Упрямая, — рычит он по-английски, а затем втягивает свои члены обратно в тело, поднимает меня хвостом, привязывает к спине и встает на ноги. Когда он подходит к двери, ведущей в переднюю часть корабля, Хит очень быстро открывает ее и поднимает обе руки.

— Только попробуй смять еще одну дверь на моем крейсере. Как, блядь, я должен объяснять этот ущерб?

Абраксас пригибается, чтобы пройти в дверь, а затем садится перед ним на корточки. Сейчас он в своей самой маленькой форме (вероятно, для удобства транспортировки или из-за отсутствия хранилищ для купания), но маленький — понятие относительное. Он выше обоих других мужчин, находящихся с нами в комнате.

Мой инопланетный партнер-дракон опускает рогатую голову, фиолетовый свет ярко пульсирует, а затем стучит по тому месту на голове, где находится его ушное отверстие. Его губы растягиваются в оскале.

— Почему бы и нет? — спрашивает Хит так, словно действительно понимает, что говорит Абраксас. Затем Хит поворачивается к Рюрику и бросает на него взгляд. — Ты специально не включил язык Асписов в ее переводчик?

— Мои родители узнают, если я установлю этот язык, а поскольку они уже знают, что она бывшая пара Асписа, я не могу его установить и рисковать нашими жизнями. — Он лезет в карман куртки и достает пару маленьких тонких переводчиков пастельно-розового цвета.

У меня дергается глаз. Опять картианские технологии, а?

Рюрик пытается передать переводчик, но Хит выхватывает его хвостом-щупальцем и сокращает расстояние между Абраксасом и принцем, не делая ни шагу вперед.

Я беру оба переводчика, надеваю один на Абраксаса, а второй прикрепляю к своей голове.

— Кого из этих безмозглых самцов мне съесть первым? — рычит он, и даже его переведенный голос едва ли похож на человеческий, это скорее раскатистое рычание и кусачее шипение, чем я вообще могла себе представить. Он звучит как демон с двойным голосом. Это слои чистого вокального ада. — Или это не имеет значения? — Его когтистые руки тянутся вперед, но я хватаюсь за основание его крыльев и шепчу ему на ухо.

— Не трогай их. Если ты это сделаешь, нам конец.

Абраксас ухмыляется и отводит крылья назад, создавая уютный кокон по обе стороны от меня. Я расслабляю свое