вихрем мыслей. Что значил этот дар? Жест доверия? Попытка защитить меня ценой собственных сил? Или что-то большее? Что-то связанное с той странной связью, что тянулась между нами с момента встречи? Я сжимал талисман, чувствуя его пульсирующее тепло и думая о темных нитях, сплетающихся где-то в тени, о спине, которую надо беречь, и о глазах двух женщин, чьи взгляды волновали сердце сильнее любой надвигающейся бури. Путь вперед действительно был трудным. Но теперь у меня был странный, теплый компас в руке. Осталось научиться им пользоваться.

Глава 27

Тепло талисмана Алры пульсировало у меня под рубахой, как постоянное напоминание о темных нитях, сходящихся где-то за горизонтом, и о хрупком доверии, связывающем меня с рогатой беглянкой. Алра стояла перед столом, развернув передо мной пожелтевший от времени, потрепанный свиток. На нем тонкими, извилистыми линиями была выведена не карта в привычном понимании. Скорее… узор. Переплетение рек, холмов, лесных массивов, помеченных странными, клиноподобными значками. И красной тушью — тонкая, прерывистая линия, уходящая на север, в самые глухие дебри Черного Леса, туда, где даже охотники хаживали редко.

— Тропы Предков, — прошептала Алра, ее пальцы скользнули над линией. Золотистые глаза горели отблесками воска свечи. — Старые. Очень старые. Забытые людьми. Но земля помнит. — Она ткнула в точку далеко на севере, где красная линия обрывалась у стилизованного изображения горы с двойной вершиной. — Здесь. Руины. Каменные. Не ваши. Не кочевников. Древнее. Очень. Там… сила земли спит. И камни… особые. Для стен. Для оружия. Много. И… другое. Спрятано. Забыто.

Я впился взглядом в свиток. Ресурсы. Не просто лес или руда. Камни для укреплений, которых не хватало? Оружие древней стали? Это могло изменить все! Укрепить острожек так, чтобы ни Сиволапу, ни шаману, ни Ярополку было не по зубам. Но тропы… они выглядели опасными. И руины — загадочными.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, поднимая глаза на Алру. — Эти тропы? Руины?

Она отвела взгляд, ее пальцы сжали край свитка.

— Шаман… моего племени… Он… показывал карту. Хвалился. Говорил, великая сила там спит. Сила, что когда-то… защищала. Потом забыли. — Она сглотнула. — Я запомнила. Для побега. Для… свободы. Теперь… тебе. Для защиты твоего… дома.

Дар. Еще один. Ценнее золота. Рискованный, но необходимый. Я встал, разминая затекшие плечи. В голове уже складывался план.

— Гордей! — позвал я, и воевода, дежуривший у дверей, вошел. — Смотри. — Я указал на карту. — Экспедиция. На север. По этим тропам. К руинам у Двугорбой. Нужны люди. Верные. Сильные. Знающие лес. Десяток. Не больше. Тихие и быстрые. Задача — разведка. Найти руины. Оценить ресурсы. Камни, руду, все полезное. Наметить путь для большой группы. Риск — велик. Тропы забыты. Звери? Другое? Неизвестно.

Гордей прищурился, изучая карту, потом кивнул. В его глазах вспыхнул азарт первооткрывателя, смешанный с воинской дисциплиной.

— Понял, княжич. Отряд соберу. Самых надежных. Лесников. Тихих, как тени. Когда?

— Через три дня. На рассвете. Минимум снаряжения. Максимум осторожности.

— Будет сделано! — Гордей ударил себя в грудь и развернулся, уже отдавая мысленные приказы.

В дверях показалась Дуняша. Она несла поднос с кувшином сбитня и глиняными кружками. Услышав последние слова, она замерла. Ее глаза, обычно смущенно опущенные в мою сторону теперь горели незнакомым огнем. Она поставила поднос со звоном, который заставил всех вздрогнуть.

— Я поеду! — заявила она громко, прямо, подбоченясь. Голос дрожал, но был тверд. — В экспедицию! С Гордеем!

Тишина повисла густая. Гордей остолбенел. Алра подняла брови. Я смотрел на Дуняшу, не веря своим ушам.

— Дуняша… — начал я осторожно. — Это не прогулка. Там опасно. Суровая дорога. Дикий лес…

— Знаю! — перебила она, шагнув ко мне ближе. Ее щеки пылали, но синие глаза не мигали. — Но я знаю травы! Коренья! Ягоды! Я помогу знахарю! Следы читать умею — с братьями в лес бегала! И… — она посмотрела на Алру, и в ее взгляде была не ревность, а вызов, — … я не боюсь! Не хочу прятаться здесь, когда… когда вам нужна помощь! Когда удел нуждается! Я сильнее, чем кажусь! Возьмите меня!

Гордей хмыкнул, одобрительно глядя на Дуняшу:

— Девка огонь! Если плакать не будет и ныть — пригодится. Лекарства, еда — дело важное.

Я взглянул на Алру. Она кивнула, почти незаметно.

— Путь… долгий. Травы… нужны будут. Знания… местные… помогут.

— Хорошо, — сказал я, глядя Дуняше прямо в глаза. — Поедешь. Помощницей к знахарю. Но слушаться Гордея во всем! Как прикажет! Поняла?

— Четко, княжич! — ее лицо расплылось в сияющей улыбке, которая осветила всю горницу. Она была прекрасна в своей решимости.

И тут Алра шагнула вперед. Спокойно. Твердо.

— И я еду, — заявила она. Голос был тихим, но в нем не осталось места для возражений. — Тропы… я знаю. Знаки… понимаю. Земля… будет говорить со мной. Без меня… заблудятся. Или… найдут беду. Шаман… может знать про путь. Чувствовать… если близко. Моя магия… щит. Или предупреждение. Я еду.

Гордей замер, оценивающе глядя на нее. Дуняшина улыбка потухла, сменившись сложным выражением — смесью понимания необходимости и… легкой горечи. Я чувствовал вес её решения. Без Алры риск заблудиться или попасть в ловушку шамана был велик. Но вести двух таких разных женщин в опасный поход… это был новый уровень сложности.

— Хорошо, — согласился я, подавляя вздох. — Едешь. Как проводник и… маг-разведчик. Гордей — командир. Дуняша — помощник знахаря. Отряд — десять человек. Через три дня. На рассвете.

Гордей кивнул и вышел, бормоча про снаряжение и выбор людей. Дуняша, бросив на меня еще один сияющий взгляд, схватила поднос и выбежала, видимо, чтобы немедленно начать готовить травы и бинты. Остались я и Алра. Она свернула драгоценный свиток, косясь на медальон под моей рубахой.

В дверях возникла Мавра. Она наблюдала за уходом Дуняши, потом перевела острый, все понимающий взгляд на меня, на Алру, на свиток в ее руках. Ее тонкие губы тронула едва уловимая усмешка. Она подошла совсем близко, ее шепот был сухим и колючим:

— Три женщины, княжич. Одна — с огнем в душе и травами в корзинке. Другая — с рогами, магией и старыми картами. А я тут… с мудростью задним числом. И все — в одном котле, угодить тебе пытаются. — Она покачала головой, и в ее черных глазах заплясали