забрала свой телефон у Кати и подошла к зашторенному полупрозрачным тюлем окну. За занавеской, на подоконнике, виднелись фарфоровые фигурки разных животных – мать коллекционировала подобных зверей из восточного календаря. Я застегнул спортивную кофту и подошел к Еве со спины.

В коридоре, уже не шепотом, продолжали ругаться Юля и Антоха. Тема их разговора уже не касалась никого из присутствующих. Юля обвиняла Антона в том, что он и без того уделяет ей мало внимания.

– Могла бы и спасибо мне сказать, – прошептал я Еве на ухо.

Я видел, как вздрогнули ее плечи. Она заблокировала экран телефона и повернулась ко мне лицом. Ну вот, снова эти расширенные зрачки, вытесняющие зеленый пигмент в ее глазах.

– А может быть, я просто не хочу спать с сопливым мальчишкой? – очень тихо спросила она.

Вероятно, никто из присутствующих не расслышал ее слова, потому что Антон и Юля выясняли отношения все громче и громче. Но я все слышал. И каждое сказанное ею слово стрелой Амура пронзало насквозь мое сердце.

– Не волнуйся, я закаленный.

Ее расширенные зрачки продолжали гипнотизировать меня. Вероятно, если бы мы оказались сейчас в комнате совсем одни, я бы точно поцеловал ее. Я видел, что она этого хочет. Точно хочет.

Резкий хлопок входной двери остудил мои чувства. Мы синхронно повернули головы к деревянной арке, венчающей проем в гостиной.

– Ребят, простите, но давайте по домам. – Антон покачал головой.

Я только сейчас заметил, что под его глазами залегли тени. Витька рассказывал: помимо учебы в техникуме, Антоха вкалывает в местном ЖЭУ, чтобы поскорее съехать с родительской квартиры.

– Дань, Ева, был рад видеть, – выдавил он из себя. Его лицо было бледное, как выцветшая простыня. – Кать, Слав, могу вас докинуть до дома, – устало произнес он.

– А я? – встрепенулся Витька.

Я не сомневался: эту вечеринку, перетекающую из празднования Нового года в первое января, Антон устроил по прихоти Юли, потому что Уварова жить не могла без развлечений.

– Мы докинем, – предложил я. – Всех.

– А для меня найдется место? – со стеснением в голосе спросила Марина, сжав в руке краешек пледа.

– Все как-нибудь вместимся. Жигули деда и не столько человек перевозили.

Марина улыбнулась мне краешком губ. А я почувствовал, как теплая ладонь крепко сжала мои пальцы. И я понял, кто на самом деле вывел Еву на кухне из себя. Вовсе не Юля, а тихоня Марина Абрамова. Ева ревновала меня к ней. А это значило лишь одно: Стрельникова что-то чувствует ко мне.

Глава 21. Ева

Я могла бы сказать, что это худшее первое января в моей жизни. Но это не так. Решение поехать с Даней в Щегловск, вместо того чтобы тухнуть дома, было лучшим решением. Не знаю, что связывало Марину и Даню в прошлом. Но в настоящем он специально поддался мне, чтобы я (именно я) не оказалась по уши в сугробе. Он переживал за меня, хоть и скрывал это за своими дурацкими шуточками.

Мама тоже всегда переживала за меня. Но только все ее переживания сводились к тревоге за мое профессиональное будущее. Когда я рыдала из-за расставания со своим первым парнем в шестнадцать лет, она сказала: «Это к лучшему. Не надо реветь. Он только отвлекал тебя от подготовки к экзаменам». Мама не уставала повторять при любом удобном случае, что ее карьера пошла лишь в гору, когда отец бросил ее. Поэтому она не одобряла ни одни мои отношения.

Зато маме всегда нравился мой друг Даня. Она уважала его за то, что он, как и я, поступил на бюджет, и за то, что с первого курса работал по профессии. Моей Снежной Королеве льстило и то, что Данька знал назубок историю региональной журналистики.

«Ев, не вздумайте сойтись. А то повторите нашу с отцом историю».

Тогда я только посмеялась над этой случайно брошенной фразой. Но сейчас, сидя в холодной машине Дани, я отчего-то вспомнила ее. Она прозвучала в моей голове поставленным дикторским голосом Анастасии Григорьевны Стрельниковой.

Кстати, о маме! Я так и не написала ей сообщение о том, что завтра у меня не получится с ней встретиться. Выудив из кармана телефон, я быстро настрочила эсэмэску:

«Мам, завтра никак не получится. Мы у Дани в Щегловске. Когда приедем – не знаю. Позвоню тебе».

Вряд ли мама прямо сейчас ответит мне. Ведь она привыкла жить по режиму: подъем в шесть утра. Отбой – в одиннадцать вечера (не позже). Снежная Королева верила в то, что поздний сон убивает клетки молодости. А за ней она гналась, как никто другой.

– Давайте, ребят, на созвоне. – Хлопок от рукопожатия вернул меня в реальность.

Я обернулась. Задняя дверь была настежь открыта, и в салон уже успел пробраться морозный холод, хватающий за лицо и шею. Я застегнула куртку до упора и спрятала озябшие пальцы в рукава.

– Набери, как будете в Щегловске, – бодрым тоном произнес Витя (то ли мне, то ли Дане – я не поняла) и выскочил из машины вслед за Славой и Катей. Ребята жили в соседних подъездах.

Печка гудела, изо всех сил пытаясь согреть пассажиров, и ее гул перебивал шелест радиоволн. Ни одна радиостанция не хотела с нами разговаривать.

– Мариш, тебя к маме закинуть?

Даня посмотрел в зеркало заднего вида, ловя взгляд девушки, которую я невзлюбила больше остальных в этой чудесной компашке. Почему-то даже наглость и неадекватность Юли меня так не раздражали, как тихое присутствие Мариши и ее приторный голосок.

– Я могу дойти, здесь недалеко. – Она сделала паузу. – Ты же знаешь…

Я откашлялась и посмотрела в окно, покрытое тонким слоем инея. Катя, Слава и Витя пропали в подъездах марципанового трехэтажного дома. Вот и прихватили бы с собой свою подругу.

– Знаю, но на улице сильный мороз, поэтому давай довезу.

Не дождавшись ее ответа, Даня тронулся с места, желтый свет фар выхватил из мрачного пространства покосившуюся в сугробе елку с самодельными игрушками на ветках.

– Спасибо, Дань.

«Спасибо, Дань», – передразнила я в голове ее слова.

– Может, фильм посмотрим, чтобы компенсировать несостоявшееся второе свидание? – спросила я, выключив простывшее радио. Я хотела, чтобы Мариша слышала каждое мое слово.

– Можно, – без энтузиазма ответил Даня и снова посмотрел в зеркало заднего вида.

– Слушай, Дань. – Голова Марины появилась между моим и Даниным сиденьем. – Твоя мама позвала меня завтра в гости.

Чего? Чуть не вырвалось из моего рта.

– Да? Не знал. – Даня отвлекся от дороги и повернул на секунду