Она старалась одеваться ярко, но поступь ее легких шагов и привычка будто бы растворяться в толпе делали ее образы бесцветными. Она всегда говорила очень тихо – так, словно боялась лишний раз пользоваться своим голосом.

Я быстро понял, что нравлюсь ей. Она стала гораздо чаще приходить на занятия к моей бабушке. И говорила со мной гораздо охотнее, чем с другими людьми. Однажды вскользь я упомянул, что мне понравился сборник рассказов Довлатова «Чемодан», который я прочитал в электронном варианте. Так уже через пару дней она принесла новенький сборник в твердой обложке и со смущением сунула его мне в приоткрытый рюкзак. Я не мог ответить ей взаимностью, потому что понимал: первичным импульсом к сближению с ней стала не симпатия, а простая человеческая жалость.

Я с облегчением выдохнул, когда травля Марины прекратилась – спустя полтора месяца после того, как мы «начали встречаться». Юля быстро набилась к Марине в подруги, вместе с Катей Засульской. А спустя какое-то время, когда по нашему оговоренному заранее плану Марина бросила меня, Уварова и вовсе стала считать Марину лучшей подругой. Юля уважала девчонок, которые умели «крутить» пацанами.

В школе мы особо не общались. Но когда Марина приходила к бабуле на занятия, часто разговаривали обо всем на свете. К тому же Марина всегда нравилась моей маме, которая работала в школьной библиотеке и восхищалась читающими подростками. А когда она узнала, что Марина хочет стать учителем, так вообще буквально свихнулась на мысли о том, что нам надо присмотреться друг к другу.

Зная о ее симпатии ко мне, я мог бы прекратить наше общение, чтобы не давать ей призрачную надежду. Но Марина всегда первой делала шаг в мою сторону, а мне было жалко отталкивать ее, ведь в ее глазах я оставался тем самым парнем – единственным человеком из класса, – который не оставил ее в беде и протянул руку помощи. Я боялся стать тем, кто может сломать ее снова. Поэтому просто не переходил грань дружеского общения.

Нередко мы гуляли, когда я приезжал на выходные или на каникулы в Щегловск. Я рассказывал об учебе на журфаке, о работе на радио, но не о Еве. Я понимал, что моя влюбленность в другую девушку может причинить Марине боль.

Я не думал, что она окажется на вечеринке у Антона. Конечно, я не обязан отчитываться перед ней. Но присутствие здесь Юли усугубляло ситуацию: Уварова могла выкинуть что угодно в любой момент. Она непременно воспользуется тем фактом, что мы с Мариной когда-то встречались, и появлением в моей компании яркой девушки по имени Ева.

Полчаса я сидел с парнями в гостиной как на иголках, вполуха вникая в их разговоры и думая о том, как бы поскорее увести отсюда Еву. Когда по устоявшейся традиции Антоха предложил сыграть в карты, я ушел на кухню, чтобы выяснить, насколько накалилась атмосфера.

Не знаю, что именно вывело Еву из себя. Поведение Юли или то, что ее представление о вечеринках в Щегловске не совпало с реальностью. Но ей вдруг взбрело в голову сыграть с парнями в карты. Ладно бы это была обычная игра, но по традиции проигравший обязательно должен прыгнуть в сугроб с балкона второго этажа. Да, второй этаж здесь низковат, да и снега выпало немало, но это все равно представляло опасность. Опасность для нее.

– А в твоей натальной карте есть предсказание о гипсе, который тебе наденут, если ты сломаешь себе что-нибудь? – с усмешкой бросил я Еве, пока она тасовала карты, скрестив ноги в турецкой позе, сидя на ковре.

Парни с радостью приняли ее в игру – Витька передал Еве слипшиеся от пролитого коктейля карты, а Антон и Славик позвали своих девушек, чтобы избежать дальнейшего скандала. Катя отказалась от игры: она села на диван позади нас, крепко держа в руках стакан с глинтвейном. Юлька, переодевшись в спортивный костюм, прыгнула к Антону на колени, заявив, что будет играть с ним в паре. А про Марину, как обычно, никто и не вспомнил, она тихонько зашла в зал, стянула с кресла плед и укуталась в него, устроившись на диване рядом с Катей.

– А я смотрю, ты уже успел поверить в астрологию, Данечка? – Ева ловко начала раздавать карты – так, словно делала это каждый день. Она ни разу не посмотрела на меня с тех пор, как я вошел в эту комнату, в которой не наводили порядок с наступления Нового года. В углу комнаты стоял стол с горой немытых тарелок, щедро посыпанных разноцветными конфетти из хлопушек.

– А что такое натальная карта? – вклинился, как всегда, не вовремя Витька, закинув в рот несколько долек лимона. Я невольно зажмурился, представив, как кислота взрывает его вкусовые рецепторы.

– Грубо говоря, персональный гороскоп, который рассчитывается по дате, месту и времени твоего рождения. Могу тебе сделать, если хочешь… – Ева вытащила козырную семерку бубен, положила ее рубашкой вниз и накрыла сверху оставшейся частью колоды.

– Я хочу… – практически выкрикнула Катя, подавшись со стаканом вперед, и тут же с тревогой посмотрела на Юлю, словно спрашивая у нее на это разрешение. Но Юля не отводила стервозного взгляда от Евы.

– Окей, сыграем сейчас и сделаю. – Ева чувствовала себя уверенно. И, конечно же, это за мгновение считала Уварова.

– А ты типа астролог? – Юля выхватила у Антона карточный веер и с вызовом посмотрела на Еву.

Я видел, как поднялась от глубокого вдоха грудная клетка Антохи. Вероятно, он не меньше остальных устал от выходок Юли, но не мог ей ничего сказать, чтобы не разжигать прямо сейчас скандал.

– Типа астролог, – спокойно ответила Ева.

Она подняла с ковра ленточку серпантина и сдула ее с ладони. Желтый завиток, напоминающий кудрявую прядку волос, взвился в воздух и упал прямо к ногам Юли.

Я прекрасно понимал: еще несколько дерзких комментариев со стороны Уваровой, и Ева точно выйдет из себя.

– Я думала, журналисты – серьезные люди и такой фигней не занимаются. – Юля щелчком пальцев отбросила от себя серпантин и вытащила из веера туз бубен, продемонстрировав его всем. – Мы ходим.

– А в сугроб вы тоже вместе прыгать будете? – спросила Ева, не забыв приправить свой колкий вопрос в конце сладкой улыбкой и наклоном головы вбок.

Витек в ответ гоготнул, чуть не подавившись сухарями:

– Евок, зачетный подкол.

Я же еле сдерживал улыбку. Если бы в этой схватке на месте Евы оказалась Марина, Юля бы быстро взобралась на пьедестал победителя. А Мариша… Она бы точно убежала отсюда в