Но внутри меня за пределы всех граней готова была вылиться раскаленная лава.

– Не могу. – Даня, пыхтя и изворачиваясь, подтянулся повыше. Теперь его губы находились в сантиметре – ни ниже, ни выше – от моих губ. Я задержала дыхание, хотя мне и так не хватало воздуха, чтобы не чувствовать аромат его дьявольского парфюма. – Ты проиграла, – еще раз повторил он.

Да, Даня прав как никогда прежде – я проиграла.

Я глубоко втянула воздух носом, чтобы не отключиться. Аромат шоколада и шафрана тут же растекся по моей коже мурашками. Желание прикоснуться к его губам разлилось спешной волной от низа живота к горлу. Я не отводила взгляда от губ, боялась встретиться с его наглыми, а в данную секунду совершенно пьянящими меня темными глазами. Я сглотнула ком, раздирающий гортань.

– И что ты хочешь? – Мой голос почему-то стал неестественно сиплым.

– Посмотри на меня.

Я, словно под гипнозом, медленно подняла свой взгляд. Лава готова была оставить ожоги на всех органах моих чувств. Его глаза. Огромные. Темные. Бездонные, словно пропасть.

– Один поцелуй, – добавил Даня.

Я не могла смотреть на него, сохраняя спокойствие. Не могла слушать его низкий бархатный голос. Не могла вдыхать его запах, который превращал меня в добровольную заложницу ситуации.

– Это уже второе желание, – выкрутилась я.

Если он прямо сейчас прикоснется к моим губам и я узнаю, какие они на вкус, то не смогу остановиться. Совершенно точно не смогу.

– Окей, тогда скажи, чего хочешь ты.

Наверное, я должна радоваться тому, что астрология оказалась права. Мы можем стать идеальной парой. В теории. Но Даня – не мой типаж. Да и к тому же он мечтает реализоваться в журналистике – стать профессионалом. У него та же мечта, что и у моего отца. Я люблю папу, но он бросил меня и маму ради своей мечты.

Я не хочу утонуть в человеке – в необузданных чувствах к нему, – а потом понять, что ошиблась. Снова.

Эти мысли заставили лаву внутри меня мгновенно превратиться в лед.

– Я замерзла, Дань.

Холод в моем тоне сделал свое дело – Даня тут же слез с меня и сел рядом. Снег хрустнул с раздражающим скрипом.

– Прости, – тихо сказал он.

Возможно, я бы и не знала, как действовать дальше во всей этой неловкой ситуации. Но тишину разрезал свист. Мы одновременно взглянули вдаль – возле того же фонарного столба, где стоял Даня несколько минут назад, различалось еле заметное движение. Но фонарь больше не горел, как и окна хаотично разбросанных низких домов. Мы даже не заметили, как весь переулок погрузился в кромешную тьму.

– Эй, ребят! Отбой, – крикнул грубый мужской голос.

– Это Витька, – грустно сказал Даня, доставая из кармана красными замерзшими руками телефон. – Оказывается, он звонил мне. – Даня включил фонарик и посветил вперед.

Теперь мы уже могли кое-как разглядеть одноклассника Дани. Парень в красной куртке и желтой шапке резво, со знанием дела, ехал к нам на лыжах. Он выглядел как типичный деревенский пацан, который никогда не парится о своем внешнем виде – лишь бы было удобно и тепло. Из-под порванной в двух местах куртки виднелись поношенные треники с белыми лампасами. От него пахло баней и березовым веником.

– У вас привал, что ли? – со смехом спросил парень и первым делом протянул руку в шерстяных, тронутых угольной пылью рукавицах мне. – Держись крепко, – скомандовал он. – Постарайся поставить ногу сразу на две лыжи.

Я послушно выполнила его указания и, оттолкнувшись, выудила вторую ногу из проторенной снежной ямы прямиком на импровизированные лыжные опоры. Черт, теперь я чувствовала снег в своем носке.

Даня же ловко поднялся сам.

– Ева, – представилась я первой.

– Витек, – кивнул паренек.

– Что случилось-то? – спросил Даня у своего одноклассника.

– Свет вырубили в частном секторе. Я тебе вообще-то всю мобилу оборвал. – Витя как-то по-детски потер красный нос рукавицей и с недоверием взглянул на меня. – А у вас тут брачные игры, – хмыкнул он.

От подобной наглости и полного отсутствия каких-либо границ у этого Витька слова автоматически вылетели из моего рта:

– Я понимаю, что самоуверенность бесплатная, но ты тоже не офигевай, Витек!

Даня еле сдержал улыбку, поджав губы.

– А она у тебя дерзкая, – сказал Витя не с обидой, а как будто бы даже с гордостью.

Она у тебя. Фраза, словно дыхание холодной январской ночи, скользнула по коже. И я вздрогнула.

– Ага, как пуля резкая! – Даня подмигнул мне.

А я в ответ только закатила глаза. Шутки за триста.

– Ну короче, свиданка ваша накрылась. Я баньку растопил. Но вы ж не черти – в темноте плескаться. У мамки свечи, конечно, лежат в предбаннике. Но даже я бы не рискнул. Говорят, в Совке на месте нашего дома избушка какой-то колдовки местной была. Я стараюсь здесь даже лишний раз не ночевать.

– Какие свечи? Какая колдовка? Дань, ты хотел устроить наше первое свидание в бане? Серьезно?

– Ев, вообще-то чисто технически это второе свидание. – Даня толкнул Витька под бок, видимо, за то, что тот рассекретил сюрприз. – И там не совсем все так планировалось…

– Ага, и второе свидание такое же провальное, как первое. – Я на мгновение вспомнила Новый год. Драку Дани и Бори. И мне снова стало не по себе.

– Вы это… харе ругаться, как престарелые супруги. Предлагаю забуриться к Антохе Симонову. У него сегодня на хате тусовка.

Тусовка с незнакомыми людьми первого января. Это явно лучше, чем вернуться сейчас домой к бабушке Дани и лечь спать.

– А поехали! Вариантик попривлекательнее, чем купание в бане в прóклятом месте.

– Сама ты прóклятая, – с обидой сказал Витек и развернул лыжи в сторону своего дома. – Я до дачи, заберу шмотки. И к вам. Подождете в тачке?

Даня кивнул.

– Ты уверена? – Даня посмотрел на меня как на сумасшедшую. – Тут тусовки не такие, как в городе.

– Вот и посмотрим на ваши тусовки. Вперед, звезда лыжного спорта.

Предвкушение предстоящего веселья разлилось в груди теплой волной, и, согнув руки в локтях, я плавно двинулась назад – к машине Дани.

Глава 19. Ева

Мы подъехали к низкой двухэтажке, кирпичная кладка которой в тусклом свете янтарного фонаря казалась чересчур нуарной. Этот дом, если честно, выглядел как большое гаражное строение. Я никогда не видела, чтобы окна первого этажа буквально пропадали в сугробе, а подъездная дверь напоминала вход в бункер. На ней не было ни ручки, ни домофона.

– Залетайте. – Витек уверенно дернул дверь на себя,