Они стояли так посреди разгромленной комнаты — муж и жена, нашедшие друг в друге не страсть и не ненависть, а пристанище. Впервые за триста лет Итан позволил кому-то увидеть свою слабость и не был за это наказан.

* * *

На следующее утро Аделаида спустилась в библиотеку с твёрдым намерением. Она провела полдня, перебирая старые фолианты, сверяясь с картами и летописями. Она искала зацепку. Любую. И нашла. В старой, пыльной книге учёта поставок для замка, датированной годом до резни. Среди обычных записей о вине, зерне и тканях её внимание привлекла одна строчка, выведенная тем же изящным почерком, что и в дневнике матери Итана.

«Оплачено: доставка артефактов для Ледяного Храма, горный массив Игрим. Передано лично леди Мирабель.»

Ледяной Храм. Никогда о таком не слышала. А горный массив Игрим... Он находился на самой дальней, заброшенной границе владений Итана, место, считавшееся непригодным для жизни из-за вечных бурь и сходящих лавин. Идеальное место, чтобы спрятаться. Она уже собиралась пойти к Итану, когда её взгляд упал на другую книгу, лежавшую рядом — сборник местных легенд. Она машинально открыла её на странице, посвящённой тем самым горам. Легенды говорили, что в самой высокой точке массива, в пике, носящем название Игла Скорби, когда-то существовала обитель магов, изучавших природу холода и тьмы. Они поклонялись «Древнему Льду», первозданной силе, что существовала до рождения мира. Обитель опустела века назад после какого-то катаклизма.

«Изучали холод и тьму... «Древний Лёд»... Та самая сущность, что, по словам Итана, дала ему силу? Или... или то, с чем его мать заключила сделку?»

Сердце её учащённо забилось. Это была не просто догадка. Это была нить. Она поднялась в его кабинет, но его там не было. Марсель, появившийся как из ниоткуда, на её вопрос ответил коротко.

— Лорд в Оружейной. Он... готовится.

Аделаида нашла его там. Он стоял перед стеной, где висели древние клинки Сильванов. Он не выбирал оружие. Он просто смотрел на них.

— Итан, — позвала она с порога.

Он обернулся. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз бушевали те же бури, что и прошлой ночью, теперь взятые под жёсткий контроль.

— Я кое-что нашла, — сказала она, протягивая ему книгу учёта, открытую на нужной странице.

Он пробежал глазами строчку. Его лицо не дрогнуло, но воздух в Оружейной стал ощутимо холоднее.

— Игрим, — произнёс он, и это слово прозвучало как приговор. — Я должен был догадаться. Отец всегда запрещал ей ездить туда. Говорил, что это место проклято. — Он посмотрел на Аделаиду. — Ты понимаешь, что это значит? Мы не просто едем на встречу с моей матерью. Мы идём в логово той силы, что стоит за Серым Братством. В место, где она, возможно, черпает свою мощь.

— Я понимаю, — твёрдо сказала Аделаида.

— Нет, не понимаешь! — его голос впервые за день приобрёл прежнюю резкость. — Это не просто фанатики с кинжалами, Аделаида! Это нечто древнее. Холод, который может выжечь душу. Сила, перед которой моя собственная мощь может оказаться беспомощной. Я не могу взять тебя туда.

— Ты не берёшь меня, — парировала она. — Я еду сама. Ты сказал, мы делаем это вместе. Или твои клятвы ничего не стоят?

Они измеряли друг друга взглядами — её непоколебимая решимость против его страха и ярости.

— Если с тобой что-то случится... — он не договорил, но в его голосе прозвучала та самая, непривычная нота, что сорвалась у него прошлой ночью.

— Тогда ты сделаешь то, что делал всегда, — тихо сказала она. — Ты найдёшь способ меня спасти. И твоя сила — это не только разрушение. Ты доказал это.

Он долго смотрел на неё, и постепенно напряжение в его плечах спало. Он кивнул, коротко, почти неохотно.

— Хорошо. Но ты будешь делать то, что я скажу. Без споров.

Глава 17. Зеркало прошлого

Аделаида

Солнечный свет, редкий и ценный в этих северных землях, заливал внутренний двор замка. Аделаида сидела на каменной скамье в самом тёплом уголке сада, где стараниями садовников выживали несколько кустов роз. Она закрыла глаза, подставив лицо слабым лучам. Прошло уже десять дней с той ночи, когда стены его покоев покрылись хаотичными ледяными узорами. Десять дней хрупкого, выстраданного перемирия.

Он напоминает дикого зверя, которого медленно приручают. Делает шаг вперёд, потом два назад. Вчера за ужином он почти улыбнулся, сегодня утром — снова ледяная маска. Но даже в этой маске появились трещины. И за ними видно усталость. Такую простую усталость.

Её мысли прервали шаги. Она открыла глаза и увидела Лиама. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было серьёзным, а в руках он держал две тренировочные рапиры.

— Скучаешь? — спросил он, поднимая одну из них.

Аделаида не могла сдержать улыбку. В Валлонии они часто фехтовали — сначала как дети, потом как подростки, для которых эти уроки стали прикрытием для тайных встреч и разговоров.

— Ты же знаешь, я всегда предпочитала книги, — парировала она, но уже вставала.

— Книги не научат тебя держать дистанцию, — он бросил ей рапиру. Она поймала её на лету, и знакомый вес оружия в руке вызвал странное чувство ностальгии. — Он позволяет тебе ехать с ним. Значит, ты должна уметь за себя постоять. Освежим память?

Первые несколько минут были неловкими. Её мышцы забыли правильные движения, тело сопротивлялось. Но постепенно память тела взяла верх. Парад, ответный укол, отступление. Скрип подошв по гравию, звон стали. Это было нормально. Почти как дома.

— Он изменился, — сказал Лиам, легко парируя её атаку. Это не был вопрос.

— Он пытается, — осторожно ответила Аделаида, делая выпад.

— Он стал другим и это пугает больше, чем его прежняя жестокость и колкость.

Они замолчали, и несколько минут слышен был только звон клинков. Потом Лиам отступил, опустив рапиру.

— Я остаюсь здесь, Ада. Буду управлять замком. Но не для него. Для тебя. Чтобы у тебя было куда вернуться.

В его глазах не было прежней жгучей обиды. Была принятая, перемолотая боль. И решимость.

— Я знаю, — тихо сказала она. — И я благодарна.

Когда Лиам ушёл, Аделаида осталась одна в саду. Солнце скрылось за тучами, и снова повеяло привычным