что страшно было зайти внутрь. Мирген и Хагат вынули оружие и неторопливо пустились вперед, остальные не менее осторожно двинулись следом, опасливо оглядываясь по сторонам, но такая тишина бывала в лесу лишь тогда, когда из него совсем уходили люди. На много-много дней пути вокруг не было совсем никого — не считая Аршата, впрочем, тоже уже далекого. Обгоревшие дома, разорванные окна из бычьего пузыря, сломанные заборы и мосты, кроме одного, каменного, и кровь — так много крови, что она смешалась с золой и сделалась черной. Тел погибших не было видно, лишь кое-где белели кости. Снежные птицы унесли на небеса много душ.

Айрата тихо плакала, забыв о боли на обожженной щеке. Давясь слезами и всхлипывая, она старательно закрывала рот рукой, но удавалось плохо: слезы лились против воли, и хотелось кричать, но в такой страшной тишине кричать не получалось.

Мирген понял, что пора остановиться, чтобы не мучить сестру и дальше. Приметив один из домов, что сохранился почти неплохо, он велел всем остановиться и, не убирая оружия, спешился первым. Как и стоило ожидать, дверь была выбита, окно разорвано, доски истоптаны следами грязных сапог, но внутри как будто еще оставалась жизнь: Мирген поймал себя на смутном ощущении чужого присутствия.

Скрипнула под ногой вошедших половица, в углу почудилось неясное движение. Приподнялась выцветшая шкура, и на большом сундуке обнаружился человек: завидев чужих, он попытался встать, но не смог, зашатался и упал на колени. Мирген и Аюр тут же бросились к нему, он дернулся и зажмурился, ожидая удара, но парни подхватили его с двух сторон и помогли сесть. Он открыл глаза.

— Великое Небо… я думал, они вернулись…

— Кто? — нахмурился охотник.

— Горцы проклятые, — с трудом проговорил он, закрыв руками живот и правый бок. Приглядевшись, Аюр увидел, что его грязная одежда залита кровью, и сквозь дыру в рубахе виднеется глубокая рана. — Они тут сожгли все, всех убили, кого не убили — тех забрали. Мы с отцом… спиной к спине… а он…

Заикнувшись на полуслове, человек зашелся в глухих, сдавленных рыданиях, закачался, баюкая рану, и тут же закашлялся. Аюр быстро разобрал свою дорожную сумку, достал чистые льняные тряпки, рябиновый настой, в темной склянке — отвар против пристающей заразы. Мастер Хагат снял с себя аметистовый оберег и надел на шею раненому.

— Аметист хорошо очищает кровь…

За окном с силой хлынул дождь, будто намереваясь пробить крышу мощным потоком. Полумрак в избе озарила молния, а за яркой вспышкой последовал раскат такой силы, что эхо разлетелось по долине, и вдалеке глухо застучали летящие с обрыва камни. Айрата, с трудом пытаясь унять дрожь, забилась в угол.

Пока Мирген расспрашивал незнакомца, Аюр делал свою работу: быстро, но не торопливо разорвал пру чистых тряпок, налил воды в обнаруженный за сундуками ковш, влажной тряпицей промыл раны, соорудив повязки на измельченных травах, принялся перевязывать. Незнакомец говорил тихо и слабо, после каждого слова запинаясь и сдерживая стоны, но, как только лекарь закончил, он вдруг обмяк, уронил голову набок и умолк.

— Что с ним? — испугался Мирген. Аюр приложил ладонь к приоткрытым губам раненого, потом к жиле на темной от загара шее.

— В беспамятстве. Оставь. Ты его вопросами замучил, — и, сполоснув руки в ковше с холодной водой, подошел к Айрате. Вытащил ее из угла, почти силой разжал стиснутые судорогой пальцы и усадил на лавку, а сам опустился на колени напротив, глядя ей в глаза снизу вверх.

— Айя, посмотри на меня, — проговорил лекарь мягко и ласково. — Мы все здесь, мы в доме, здесь тепло и сухо, все хорошо. Ты боишься грозы?

Всхлипывая, она кивнула, и, словно насмехаясь, гром с ревом обрушился в долину. Айрата вскрикнула и изо всех сил вцепилась в Аюра, а он просто сгреб ее в охапку и принялся тихонько качать вперед-назад, как маленькую, гладя по спине и шепча что-то успокаивающе-неразборчивое.

Гроза бесновалась снаружи, словно намереваясь вырвать с корнями деревья. Камни по-настоящему взлетали с земли и катились вниз по склону. Река, притихшая было от страха перед чужаками, заревела, забурлила, выплескиваясь из берегов. Мирген осенил себя охранным знаком.

— Как же мы дальше пойдем? Сейчас в горах все тропы размоет…

Аюр задумчиво поскреб кончик носа, как всегда делал, когда напряженно думал. А потом вдруг поднялся, одернув рубашку:

— Посиди с ней. Она боится грома, — придерживая за плечи девушку, он передал ее брату, скинул сапоги и решительно шагнул навстречу взбесившейся непогоде.

* * *

[1] Цзин — 经，jing, сутра (пер. с китайского), буддийский текст или притча с философским содержанием или наставлением. Автор сознательно уходит от терминов буддизма, заменяя их переводами с восточных языков, т. к. мир вымышленный и известных религий в нем быть не могло.

Глава 13

Я тебя не боюсь

Панг, мастер Хагат и Зурха с любопытством высунулись в окно, Мирген обнимал плачущую от страха сестру и чувствовал, как она постепенно успокаивается, как опускаются под его рукой ее напряженные плечи. Гром все еще гремел, но уже не над самой крышей, и больше не казалось, что дом вот-вот обрушится от этого страшного звука.

Дождавшись, пока Айрата вытрет слезы и даже немного улыбнется, Мирген тоже с интересом выглянул в окно, после набега превратившееся в обыкновенную дыру. Ветер трепал желтоватые обрывки лопнувшего бычьего пузыря. Благодаря двускатной крыше, выступающей за пределы, дождь не заливал в оконный проем, хотя сила его была такова, что крупные капли отскакивали от луж и потоков бурой грязи, подлетали обратно в воздух, пузырились на поверхности воды.

Над хребтом Хойд-Чулуу висела непроглядная темнота. Трудно было разглядеть что-то дальше соседних изб, и редкие вспышки ослепительно-яркого белого света уходили дальше и дальше, уплывали в сторону заката. Опасность совсем миновала, и Зурха, сменив Миргена, подсела к Айрате:

— А ты знаешь, отчего гроза бывает?

Девушка помотала головой и шмыгнула носом.

— Нет в ней ничего страшного. Два облака встречаются, одно — холодное, с гор спустившееся, другое — теплое, рождается ниже. Холодное облако влажное, тяжелое, летит медленно. А теплое облако — легче, быстрее. Они сталкиваются… От этого ярко вспыхивают. Огонь за мгновение нагревает воздух так сильно, что тот взрывается. Оттого и гром.

— И боги на нас не гневаются? — недоверчиво покосилась Айрата. Зурха с улыбкой накрыла ее похолодевшие руки своими:

— Конечно нет. Гром — это всего лишь звук. Звук от удара воздуха, когда тот слишком сильно нагревается. А вспышки от нас очень далеко. Только в грозу нельзя купаться