мысли про ограбление банков, но я их сразу отогнал. Это не наши методы. Тем более, Игрок всегда найдёт шанс заработать и вряд ли останется без куска хлеба с чёрной икрой.

— Хм, интересно, — произнёс старик, — повышенная реакция, интуитивное восприятие противника?

— Игроки не говорят о своих направлениях, — повторил я уже заученную фразу.

— Быстро ты нахватался, — улыбнулся Виктор, — и это правильно. Даже у меня через столько лет в Отстойнике нет друзей. Лишь те, с кем можно вести дела. Хорошо, что ты можешь за себя постоять. Но я дам тебе ещё кое-что.

Он вытащил стянутые ниткой колосья острой травы зелёного цвета и сморщенный коричневый корень.

— Это непент. Для наших мест редкость, но я у себя сумел вырастить немного. Привёз на продажу, да вот пучок оставил. Из него можно сварить хорошее зелье Забвения. Главное, не переборщить с консистенцией. А это корень Мандрагоры. Его используют прямо так, в сыром виде. Срезал ножом край и смочил соком рану. Затянется даже после лунной стали и орихалка.

— Спасибо, — убрал я подарки. Если честно, пока не очень понимал, каким образом их буду использовать, но, как известно, дарёного коня к стоматологу не ведут.

— Только обо мне не надо никому рассказывать. Как и о том, что эти ингредиенты тебе просто отдали. Понимаешь ли, так уж принято среди Ищущих, что ничего не должно доставаться просто так, без усилий. В Игре всё построено на «ты мне — я тебе». Ну ты ещё не раз с этим столкнёшься.

Ага, уже столкнулся. Рис, не моргнув глазом, состригла с меня лишних пять процентов. А когда спас её и не подумала вернуть. Мол, вот тебе моё спасибо, а вот они мои проценты.

— Я периодически появляюсь в городе, хотя живу далеко, в глуши. Если что понадобится, можешь не стесняться и обращаться по первому требованию. Держи, — он протянул визитку, — телефон обычно недоступен, пиши на почту. Её проверяю часто.

Я взял карточку. Голунов Виктор Арсеньевич, фермер. Номер мобильника и электронная почта. Представляю себе угодья этого фермера с припиской Травник. Не дай бог Наркоконтроль набредёт на делянку. У них разрыв шаблонов будет. Корни мандрагоры, колосья непента и куча всего.

— И запомни, в тебе кровь великого народа. Пусть даже её немного.

Он пожал руку и неторопливо пошёл в сторону стоянки. Залихватски свистнул и я чуть не вскрикнул от испуга. В воздухе проступили очертания крупного существа. Внешне оно напоминало лошадь. С невероятно мощной спиной и шеей. Вот только лапы были больше похожи на кошачьи. Но не тонкие и изящные, как у гепарда. А такие же массивные, сплетённые жгутами мышц, под стать всему телу. Существо повернуло короткую морду к Виттору и лизнуло в шею. То, что расстояние между неведомым зверем и хозяином было около метра, никого не смутило. Кроме меня.

Зев

Невидимость

???

Ага, так вот ты какой, северный олень. Прапрадед взобрался на зева, махнул на прощание мне рукой и резво рванул на проезжую часть. Я еле успел вытащить зеркало и глянуть на средство передвижения Виктора. Ха, для обывателей это новенький «Фольксваген»-купе, а за рулём моложавый ухоженный старик. В очередной раз подумал, что мир никогда не станет прежним.

Вернулся к своим. Гости постепенно расходились, говоря маме, что она хорошо всё устроила. Ну что ж, я даже не удивился. Ей всегда надо было больше всех. Подождал своей очереди, выслушал короткую лекцию о вреде курения и попрощался с остатками семьи. Дашка с видом стоика оторвалась от дисплея, сделала мученические глаза (мол, везёт, а мне тут ещё куковать), и вернулась в свои соцсети. А я вырвался наружу.

* * *

Дышалось свободно и приятно. Наконец пришла настоящая зима. Сквозь редкий снег ещё виднелись клумбы с высохшими цветами, но морозец был вполне ощутимый. Понятно, что я не замёрз. Даже перчатки не взял, хотя воротник плаща поднял. Сдаётся мне, мы ещё сто раз пожалеем, что решили покататься на коньках. С другой стороны, это не моя идея.

Приехал за пятнадцать минут до назначенного срока. Народу почти не было. В основном редкие школьники, пара конькобежцев-шумахеров, отец и сын с клюшками. Последние вяло перебрасывали друг другу шайбу. Взял напрокат коньки, чтобы хоть немного на них постоять. До этого я выходил выходил на лед года четыре или пять назад. А может и больше.

Крепко зашнуровался, поднялся, сделал несколько неуверенных шагов и поехал. Ну как поехал — вяло пошёл, широко расставляя ноги. То ли лёд был неровный, то ли коньки не заточены, а может всё дело в ком-то ещё, но я совершал неимоверные усилия, чтобы сохранить равновесие. Медленно сделал круг, пару раз даже ускорился, постепенно набираясь уверенности. Понял, что по сравнению с теми же школьниками, уровень моего мастерства минус ноль. Не упал и то хорошо.

Спустя ещё пять кругов у меня появилось лишь одно желание — поскорее сесть куда-нибудь и скинуть ненавистные коньки. Лодыжки ныли при каждом движении, задняя поверхность бедра забилась, будто я приседал со штангой. И только одно сообщение от системы заставило меня держаться на ногах.

Навык Атлетики повышен до седьмого уровня.

— Привет, — раздалось у меня за спиной.

Я с волнением обернулся, увидев подъезжающую Юльку. Выглядела моя пассия великолепно. Розовые от мороза щёки, большие, словно чуть удивлённые глаза, и насмешливое выражение лица. Мне даже как-то не по себе стало. Всё подготовленное враньё вдруг показалось таким несостоятельным, что я покраснел. Лишь смог выдавить из себя: «Привет».

— Ну и где ты пропадал?

— По делам мотался, — не стал развивать я тему про оптоволокно. — Честно. Просто там, где я был, телефоны не ловят.

— Странная у тебя работа.

— Не то слово. Но это тот случай, когда не человек красит место, а наоборот. И это не совсем работа, скорее призвание.

— О как, — улыбнулась Юля, взяла меня за руку и мы медленно покатились по кругу.

Диалог постепенно перестал напоминать аритмию и успокоился. Мы неторопливо накручивали круги, болтая о разной фигне: современной фантастической прозе и её неудачной экранизации, новом популярном приложении для телефонов, лучших пляжах нашего