прилавком – девушка с темными бровями и ладонями, испачканными землей. Она подняла глаза и кивнула приветливо.

– Добрый день, – сказала девушка. – Если вам нужен готовый букет – справа. Если хотите собрать – я помогу.

– Добрый, – ответила Алиса и огляделась. – Я пока посмотрю.

Девушка взяла нож, срезала стебель эвкалипта, и запах мгновенно наполнил комнату. Алиса коснулась листа кончиком пальца: холодный, круглый, плотный. Она подняла взгляд на стену и замерла. В рамке слева висела маленькая фотография: ночной город, тонкая луна над крышей, в углу – крошечная подпись «ГП, 2019». Она знала этот ракурс. Она стояла когда-то именно там, у той крыши, и смотрела вверх, пока кто-то рядом говорил о том, что свет и тень – это не враги, а соседи. Слова ушли, осталась только тишина.

– Красивый кадр, – сказала она.

– Мой, – улыбнулась девушка без лишней гордости. – Я фотографирую по ночам. У нас тут есть куда ходить. Вы давно в Грей-Палмс?

– Смотря что считать «давно», – ответила Алиса. – Город я знаю. Но в этой лавке – первый раз.

– Я только открыла ее, – кивнула флористка. – Прежний владелец уехал. Говорят, внезапно. У нас это бывает.

Алиса не стала спрашивать «куда».

– Вам составить что-то особенное? – спросила она. – Я люблю тихие букеты. Такие, что не кричат, а просто дышат.

– Тихий – хорошо, – сказала Алиса. – Без роз. И без лилий. Что-то, что не будет пахнуть на весь дом.

Мастер кивнула. Ножницы щелкали коротко, бумага шуршала. Девушка работала, точно зная, как должен выглядеть именно этот букет.

– Вы не местная? – спросила она между делом.

– А вы сразу видите? – улыбнулась Алиса.

– По походке, – ответила девушка. – И по тому, как вы смотрите на витрины. Местные бегут. А вы – читаете.

– Алиса, – произнесла она просто.

– Очень приятно. Я Тая, – представилась девушка. – Если что-то нужно – приходите. Вечером у меня иногда бывает чай для гостей. Бесплатно. Сидим, разговариваем. Ничего особенного.

– Я подумаю, – сказала Алиса.

Ладонь Алисы чуть дрогнула, когда бумага коснулась пальцев. Ей показалось, что букет вдруг стал тяжелее, чем был секунду назад. Она перевела дух, положила деньги и забрала сдачу, отметив привычку флористки складывать купюры лицом в одну сторону. Старинная, почти исчезнувшая привычка. Таких людей Алиса всегда уважала: порядок начинается с мелочей.

– Увидимся, Алиса, – сказала Тая. – Приходите с новостями.

– Посмотрим, какие будут новости, – ответила она и вышла на улицу.

Она шла и слушала, как бумага тихо шуршит у груди. На перекрестке мальчик в красной шапке попросил у мамы «один пончик и одну конфету, но конфету точно», мама не выдержала и засмеялась. Алиса прошла мимо, не оборачиваясь. На углу она почти столкнулась с полицейским в темной форме. Он шел быстро и не поднял глаз. Алиса сделала шаг в сторону. Внутри все замерло на мгновение, как в старой комнате, где трещит батарея и ты ждешь, когда станет тихо. Полицейский прошел, разговор в его рации захлебнулся и смолк. Алиса не оглянулась.

Она свернула на улицу со старыми домами. На третьем этаже кто-то сушил белье: белые простыни, темные полотенца, детские футболки с печатью космических кораблей. В нише между домами сидела кошка с приплюснутой мордой и следила за голубями. Алиса остановилась и бросила ей привет:

– Здравствуй, красавица.

✦ ✦ ✦

Скамья была свободна. Она положила букет рядом и оперлась ладонями о край. Под ногами лежало стекло: кто-то когда-то здесь уронил бутылку и не стал подбирать осколки. Алиса вспомнила, как иногда молодые мужчины делают вид, что не видят мусора, и как пожилые женщины поднимают фантики, не потому что обязаны, а потому что не могут иначе. Она насклонилась и подняла два крупных осколка. Бросила их в урну, вытерла руки о платок и улыбнулась: странно, как иногда простое движение возвращает миру свое место.

– Извините, – сказал женский голос справа. – Здесь никто не сидит?

– Садитесь, конечно, – ответила Алиса и придвинула букет.

Женщина присела, открыла сумку, достала баранку, отломила кусочек и бросила голубям. Голуби прибежали молча, серьезно, как бухгалтеры в обед. Алиса посмотрела на часы, хотя никуда не спешила. Времени было достаточно.

Она поднялась, пожелав даме хорошего дня, и все-таки решилась зайти в «Морнинг Смеллс». В окне сидела девушка в сером худи, рисовала в блокноте. Сильвия рисовала на молочной пене сердечко. Алиса вошла. Очереди не было.

– Эспрессо, – сказала она. – Без сахара.

– Один шот? – уточнила Сильвия.

– Один.

Эпилог

Влажная почва пахла железом. Ветер перебирал высохшие хвощи у дорожки, в щелях каменных плит шуршали маленькие ящерки, испугавшиеся неожиданного гостя. Сюда приходят нечасто…

Левард шел медленно. На поворотах он касался рукой оград, ощупывал ржавчину. Вдалеке, между кипарисами, белел склеп – без имени на фронтоне и без цветов у входа. Лишь на одной из стенок, почти не заметная, была вырезана буква «К». Он шел к нему, как идут к зеркалу, в котором хотят увидеть не себя, а то, что давно стоит за спиной.

«Кассандр, – произнес он про себя, не торопясь. – Тот, кто научил меня верить, что нет предела жестокости. Тот, кто сделал из темных веков кнут для скота, а из милости к человеку грех».

Левард Дарк остановился и положил ладонь на холодный камень. Дверь не поддалась сразу, но он не спешил: он умел ждать. В голове у него складывался план. Он видел, как Мередит, называющая себя Марией, держала чашу, как Симонс расправлял крылья, на которые он не имел права, как Астарот, демон по своей природе, упивался светом.

«Ты бы понял меня, – подумал он. – Наш союз был крепким, пока я не решил, что твои способы слишком грубы. Я выбрал другое: тоньше, тише. Подписал «Антитезу», чтобы они думали, будто я соблюдаю правила. Держал совет и действовал тихо. И все же я здесь. Иногда побеждает не тот, кто аккуратен, а тот, кто не унижает себя. Ты знаешь это лучше всех».

Он вошел. Внутри пахло известью и мхом. В углах висела паутина, на плитах лежала тонкая пыль. Склеп был простой: без позолоты и демонстрации богатства. Под плитой – ниша, в ней каменная коробка с прорезями. Люди предыдущих поколений верили, что мертвым нужно «дышать», даже будучи погребенными. Он поцарапал палец о скол и провел по верхней плите, оставляя след черной крови.

«Ты умер, так и не договорив со мной. Я оставил тебя там, рассчитывая, что твое имя продолжит пугать. Но луна перепутала все карты. Я вижу, как девчонка выводит души из Чаши, как сброшенные снова поднимаются. Ты сделал из мальчиков