— У них женская солидарность, — глубокомысленно кивнул усатый. — Идем-ка, еще раз спросим.

Витя сунул руки в карман пиджака и пошел по коридору. Мы с Костей переглянулись, пожали плечами и пошли за ним.

В аудитории 203 собралась уже почти вся группа. Наши цели — Лариса и Марина (две Марины на группу у нас) — сидят у стеночки, о чем-то треплются.

— Девчонки! — привлек их внимание Витя, опустившись на пустое место рядом. — Что с Таней?

Смерив нас взглядом, Лариса задержалась на мне, изобразила на лице легкое презрение и повернулась к моему защитничку:

— А тебе-то че?

— Группа волнуется, — не моргнув глазом соврал усатый.

— А че не поток? — фыркнула Лариса.

Марина издевательски захихикала.

— Будет нужно — и поток заволнуется, — не смутился Витя. — В деканате сказали, что справки или записки от родителей нет.

Врет.

— У Ирки спроси, мы-то че? — пожала плечами Марина.

Про Иру я совсем забыл, но сомневаюсь, что она знает больше.

— Кто вообще знает больше, чем деканат? — добавила Лариса.

— Вы, — ответил Витя.

Пауза.

— А тебе не стыдно на нас профком натравливать? — спросила меня Лариса.

Немного неловко, но чего такого?

— Профком — это структура, а Витя — еще и человек, — парировал я.

— Вот и идите заниматься своими человеческими делами, — помахала на нас рукой Марина.

— Ни одного прямого ответа, — заметил Костя.

— Знают, но не говорят, — согласился с ним Витя, с прищуром глядя на девушек. — Почему?

— Потому что нос не в свое дело суешь! — фыркнула Лариса.

— И вообще — даже если мы что-то знаем, обещали не говорить, — добавила Марина.

Витя просветлел, Лариса укоризненно покосилась на подругу.

— Ладно, секреты мы уважаем, — решил я остановиться на этом. — Пошли. Спасибо, дамы.

— Не обляпайтесь, сударь, — показала мне язык Лариса.

Мы направились к своему закутку во втором ряду у окна. По пути Витя спросил:

— Ты че? Еще немного, и мы бы их раскололи.

— А они бы нажаловались, и мне бы прилетело от Тани, — объяснил я.

— За что? — не понял Витя. — Ты же наоборот — волнуешься.

— За нарушение личных границ, — просветил я его с высоты XXI века. — Раз девчонки знают, а я — нет, значит мне и не надо.

— А зачем гриппа стесняться? — спросил Костя.

— Да кто этих девчонок знает? — поморщившись, пожал я плечами. — Может не хочет, чтобы я ее сопливой увидел.

— У Люды недавно прыщ на носу вскочил, она от меня три дня пряталась, — кивнул Костя. — Смешная — что мне этот прыщ?

Мы вздохнули — «безлошадный» Витя за компанию. Ему бы вокруг посмотреть, а не только на должность Ирины — так-то видный жених, как бы грустно это не звучало, с карьерными перспективами и железобетонной уверенностью в себе.

После занятий и секции я решил не тратить копеечки на телефон-автомат и позвонил Воронцовым с вахты общежития.

— Все хорошо, спит сейчас, — пробурчала Юлия Викторовна. — А мне, вообще-то, завивку делают! Никуда Таня не денется, иди в шахматы играй и не дергай меня по пустякам.

— Не повезло тебе с тещей, — заметила слышавшая разговор тетя Клава и усмехнулась. — А может и наоборот, с такой как за каменной стеной.

— Не расшибиться бы об эту стену, — вымучил я шутку и расстроенный пошел в комнату.

Странно это все.

* * *

Меня разбудил стук в дверь. И не только меня.

— Кого там нелегкая принесла? — пробубнил Костя.

Пока он бубнил, я успел посмотреть на будильник — 2.10 ночи — и вылезти из-под одеяла в холодный и неуютный внешний мир.

— Ща, — пообещал я разобраться и пошел открывать.

За дверью стояла одновременно ожидаемая и неожиданная тетя Клава — седые волосы убраны в бигуди, лицо — заспанное, глаза за очками красные:

— К тебе, — почти даже без обвинения в голосе ткнула она вправо пальцем и пошла к себе, зевая на ходу.

Справа от двери стоял Шилов, в пальто, шапке и с чемоданом в руке. Вот его я увидеть совсем не ожидал. Настолько, что первая мысль была даже не о шахматах:

— Ты че, Юр? Лида выгнала?

— Одевайся, — он без приглашения пошел на меня чемоданом вперед и почти впихнул меня в комнату. — Самолет через два часа, давай, шевелись, — поставил чемодан на пол.

— Че? — не понял я.

— Самолет. Два часа. Сбор, — повторил он «понятнее».

— Здрасьте, Юрий Михайлович, — поздоровался с гостем Костя. — Чай будете?

Витя настолько мощно всхрапнул, что меня пробрала зависть. Незамутненное сознание карьериста в этом плане мало чем от чистой совести отличается.

— Спасибо, я ненадолго. Спи, — разрешил Шилов Косте и напомнил мне. — Собирайся ты уже!

— Да куда⁈ — раздраженно спросил я.

— В Москву, — ответил Юра.

Не по плану! Не по моему — по плану самого Шилова сотоварищи.

— Надолго?

— Как получится, — ответил он.

— Чемпионат?

— Будет тебе чемпионат, только сначала в Москву нужно слетать, — Юра расстегнул пальто, стянул шапку, пододвинул к себе табуретку ногой и сел. — Ботвинник внял нашим уговорам и согласился уделить тебе шесть часов времени. Но в какой день — пока не решил.

Костя восхищенно вздохнул, а Витя, словно по волшебству, проснулся и переспросил:

— Тот самый Ботвинник?

— Других и нет, молодой человек, — ответил Шилов, показав, что имя или фамилию хотя бы одного моего соседа благополучно решил не запоминать.

Я тем временем оделся и начал забрасывать вещи в чемодан. Шилова грузить смысла нет, но себя я нагружал от всей души. Я вполне осознанно ждал момента, когда меня выдернут в Москву, но как-то неожиданно резко он настал. Сейчас съезжу, Ботвинник меня посмотрит, скажет свое веское слово, а дальше… А непонятно, что дальше. В моментах непонятно, по конкретным дням календаря, а глобально — вполне: когда я вернусь в Красноярск, это будет ненадолго — вещи собрать и бумажки нужные подписать. Все, кончилась Сибирь, пора идти дальше. Хочется? Очень хочется, если слушать амбиции. И очень не хочется, если