произносит он, но его голос теперь тихий, почти сдавленный, будто каждое слово даётся ему через силу. – Хотел всё исправить.

Я смотрю на него, и внутри меня снова вспыхивает гнев. Какое право он имеет стоять здесь, оправдываться, искать прощения после всего, что сделал?

– Поздно, Богдан, – говорю я чётко, глядя ему прямо в глаза. В моём голосе слышится холод, но я стараюсь не показывать, как сильно меня трясёт внутри. – Ты разрушил всё. Не я. Ты. И теперь я живу своей жизнью. Без тебя.

На секунду я вижу, как мои слова наносят удар. Его глаза расширяются, а затем сузились, полные боли и… ревности? Он напрягается всем телом, словно готовится к последнему рывку, но вместо этого делает шаг назад.

– Ты его любишь? – неожиданно и тихо спрашивает он, голос наполнен болезненной яростью, но в нём звучит и что-то слабое, уязвимое.

– Кого? – отвечаю, хотя прекрасно знаю, кого он имеет в виду.

Холод пробегает по спине.

– Не строй из себя не понимающую, – произносит он, уже громче, с вызовом. – Того мужика. Вижу, что да. Только не обольщайся сильно. Мы столько лет прожили вместе, а он — временный. Просто способ забыть меня. Да и он, не думаю, что влюбился без памяти.

В венах закипает кровь от его обидных слов. Они ранят глубже, чем мне хотелось бы.

– Ты серьёзно? – делаю шаг ближе к нему. Теперь это я смотрю прямо в его глаза, не скрывая своей злости. – Думаешь, что после всего, что ты сделал, я должна остаться той, кто вечно будет тебя ждать? Ты ошибаешься, Богдан. Наша история с тобой в прошлом. А Александр… он мое счастливое настоящее.

Глаза Богдана сверкают яростью. Я вижу, как он открывает рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого сжимает челюсти, будто борется с желанием закричать.

– Лариса, – его голос срывается на шёпот, полный отчаяния. – Не совершай ошибку. Не нужно повторять за мной. Ты не сможешь забыть всё, что между нами было. Так же, как и я. Мы созданы друг для друга. А проблемы бывают у каждой семьи. На подружек своих посмотри.

– Я уже забыла тебя, Богдан, – отвечаю я, намеренно игнорируя его последние слова и поворачиваясь к двери. – А теперь и ты забудь меня. И адрес этот тоже.

Захлопываю дверь, не оглядываясь, но внутри всё ещё кипит от злости. Его слова отдаются эхом в моей голове, а гнев и боль смешиваются в адский коктейль в моей душе.

Глава 27.

Я закрываю дверь, опираюсь на неё спиной и тяжело выдыхаю. Внутри всё ещё бушует шторм. Руки слегка дрожат, а сердце бьётся так сильно, что кажется, будто его стук разносится по всей квартире. Его слова — эти язвительные, горькие обвинения, намёки на мою слабость — всё это продолжает звучать в голове, как эхо. Как он смеет говорить о прошлом, когда это он его разрушил? И о любви, когда его действия говорили всё это время совсем другое?

Я пытаюсь успокоиться, но злость накатывает новой волной. Его наглость поражает. Он пришёл сюда, чтобы снова пытаться управлять моей жизнью, снова сделать так, чтобы всё крутилось вокруг его решений и ошибок. И даже ревность к Александру... Откуда у него на это право? Он сам уничтожил всё, что между нами было.

Вдох. Выдох. Я заставляю себя отойти от двери, шаг за шагом возвращаясь к кухне. Запах еды всё ещё витает в воздухе, но аппетит полностью исчез. Я опираюсь на столешницу, пытаясь привести мысли в порядок.

Его слова о том, что я якобы использую Александра, чтобы забыть его, цепляют меня больше, чем я готова признать. Он сказал это с такой уверенностью, будто действительно знает меня лучше, чем я сама. Но это не так. Он ничего обо мне не знает. Тот Богдан, которого я любила, ушёл давным-давно, а тот, кто стоял на пороге моей квартиры, — это незнакомец. Грубый, циничный, раздавленный своими собственными ошибками.

Я смотрю на тарелку с овощами, пытаясь вернуть себе хотя бы кроху спокойствия, но это не помогает. В голове всё ещё звучит его голос, полный упрёков и горечи. Его настойчивость, его ревность... А что, если он никогда не отпустит? Что, если он всегда будет появляться, раз за разом пытаясь вернуть то, что уже давно умерло?

Но что ещё более раздражает — это мысли об Александре. Если Богдан видит нашу связь, значит, она становится очевидной для всех. А что, если Саша тоже это чувствует и… не желает действовать серьезно, поэтому и не отменил наше свидание? Действительно ли он готов к чему-то большему, или я просто цепляюсь за него, надеясь, что он станет моим спасением от призраков прошлого?

Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Нет. Александр другой. Он настоящий. С ним всё по-другому. И все же мне становится больно из-за слов Богдана. А причину этой боли я понять не могу.

На следующий день после работы мы договариваемся встретиться с подругами. Вечер в кафе кажется странно напряжённым, несмотря на тёплый свет ламп и аромат свежеобжаренного кофе. Мы с Мирой сидим за столиком у окна, обе погружённые в свои мысли. Мира водит ложкой по краю блюдца, словно это занятие может дать ответы на её внутренние вопросы. Я лениво помешиваю чай, пытаясь избавиться от странного ощущения тяжести, оставшегося после вчерашнего разговора с Богданом.

Лида, как обычно, полна энергии. Она рассказывает какую-то яркую историю о своём новом проекте, оживлённо жестикулируя, но наша полная апатия явно начинает её раздражать.

– Девочки, – громко объявляет она, внезапно замолкая и откидываясь на спинку стула. Её голос резкий, как щелчок. – Вы вообще меня слушаете? Или я тут только для антуража?

Я поднимаю голову, встречаясь с её укоризненным взглядом. Мира тоже, будто выйдя из транса, вздыхает и кладет ложку на блюдце.

– Прости, Лидочка, – произношу виновато, чувствуя, как в груди растёт чувство досады. – Мы просто… немножко задумались.

– Это я заметила! – вздыхает Лида, постукивая пальцем по столу. – Лар, ты с утра какая-то странная, а Мира вообще как статуя сидит. Что случилось? Давайте выкладывайте, я тут не просто так, а чтобы растормошить вас!

Улыбаюсь её напору, но внутри чувствую лёгкое сопротивление. Лида всегда знает, как заставить говорить, и сегодня явно не намерена отпускать