– Повторяю еще раз. Уходи, – я делаю шаг к двери, надеясь предотвратить ещё больший скандал. Но она не двигается.

– Не-е-ет, – она вскидывает брови, её голос становится ещё громче. – Не на ту напала! Свалить, чтобы ты спала с моим мужиком у меня за спиной, да? Хрен тебе, сучка!

Её слова звучат громче, чем я ожидала, и в коридоре уже собралась небольшая толпа сотрудников. Все перешёптываются, бросая на нас удивлённые взгляды. Я ощущаю, как волна стыда поднимается во мне, но стараюсь держаться.

– Я с твоим мужиком? Ты головой ударилась? Это ты в мою семью влезла, – говорю я, стараясь сохранить спокойствие. – Перестань устраивать этот цирк, пока я не вызвала охрану.

– Цирк? Цирк?! – она кричит так, что у меня начинает гудеть в ушах. – Ты, тварь, влезла в мои прекрасные отношения, а теперь строишь из себя жертву? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? Нет, Лариса. Ты пожалеешь об этом.

– Ты белены объелась? – не выдерживаю я, чувствуя, как внутри всё закипает. – Если Богдан тебя бросил, то я-то тут причем? Увести мужика легко, а вот удержать — сложно, да. Олеся?

Её лицо мгновенно меняется, в глазах появляется ещё больше ненависти. Она делает шаг ближе, её голос становится чуть тише, но от этого только страшнее.

– Думаешь, это конец? Нет, это только начало. В полиции уже есть одно заявление. Я напишу еще. Да такое, что ты сядешь за решётку. Ты потеряешь всё, что у тебя есть. От тебя все отвернутся, Лариса.

Её слова ранят, но я стараюсь не подавать виду.

– Ах, ты про то недоразумение? Так это было несчастным случаем, и ты это знаешь, – говорю я с твёрдостью в голосе. – Ты упала сама. Хватит выставлять себя жертвой.

– Ты даже не представляешь, на что я способна, – шипит она, её лицо искажено яростью. – Ты ещё поплачешь, Лариса. Ты узнаешь, что значит связаться с Олесей Пердесюк.

Она разворачивается и направляется к выходу, громко топая каблуками, оставляя за собой напряжённое молчание, а следом и нервные смешки. Видимо, из-за того, как несуразно прозвучала ее угроза в сочетании с фамилией. Охрана, наконец, подходит, но уже слишком поздно. Я чувствую, как дрожат руки от ярости, унижения и усталости. Коллеги, собравшиеся в коридоре, переглядываются, но никто не говорит ни слова.

Да уж… день испорчен.

Покидаю работу раньше срока, сославшись на плохое самочувствие. Выходя на улицу, я делаю глубокий вдох. Холодный воздух касается кожи, пробирая до костей, но вместо дискомфорта приносит хоть какую-то ясность. Сердце всё ещё бешено колотится, а мысли скачут в хаотичном ритме.

Здесь, на улице, всё другое. Машины равномерно шумят, люди спешат по своим делам, не обращая на меня никакого внимания. Эта равнодушная суета улицы действует как противоядие. Я делаю ещё один глубокий вдох, закрываю глаза, чтобы хоть немного унять дрожь в руках.

Чувство стыда пронзает меня с новой силой. Я не должна была вестись на ее провокации. Не должна была позволить ей выставить меня в таком свете перед коллегами. Но, чёрт возьми, как можно было сдержаться? Она пришла, чтобы унизить меня. Чтобы выставить меня виноватой в том, что разрушила сама.

Гулкий шум улицы немного приглушает внутренние монологи. Где-то вдалеке смех, сигнал машин, шаги прохожих. Я смотрю на небо, которое окрашивается мягкими оттенками предзакатного света. Солнце, пробивающееся сквозь редкие облака, кажется сейчас таким далёким, но его свет обволакивает всё вокруг.

Я беру телефон и машинально прокручиваю контакты. Саша. Имя на экране словно горит, вызывает сразу несколько чувств одновременно: обиду, тревогу, и, что самое странное, лёгкое желание набрать его, просто чтобы услышать его голос. Но я не могу. Не сейчас. Сначала я должна справиться с собой.

Сотрудники нашего предприятия, будучи уже в курсе развернувшегося скандала, проходят мимо меня, некоторые бросают на меня мимолётные взгляды, в которых я читаю смесь любопытства и сострадания.

Я стараюсь не обращать внимания, отвернувшись и опустив глаза. Не хватает только жалости в этом букете эмоций, чтобы моя злость и стыд превратились в лавину, сметающую всё на своём пути.

"Лариса, соберись," – говорю я себе, вдыхая свежий воздух. – "Ты уже прошла через худшее. Это не сломает тебя."

Глава 30.

* Леся *

Я стою недалеко от крыльца офиса Ларисы, чувствуя, как внутри разгорается буря. Руки дрожат, мысли скачут, но всё возвращается к одному: унижению, которое я только что пережила. Её коллеги. Эти сочувствующие взгляды, которые бросали мне, когда я говорила. Эти презрительные улыбки, как будто они знали что-то, чего я не знала.

"Святая мученица нашлась тут! Они даже не знают, кто она на самом деле. Врут себе, что она такая честная, правильная. Но я всем им покажу ее настоящее лицо!"

Я достаю из сумки пачку сигарет, пальцы с трудом справляются с зажигалкой. Прикуриваю, втягиваю дым. Горло обжигает, но это только злит ещё больше. Никакого облегчения. Дым не забирает гнев, не уносит унижение, не даёт забвения. Вместо этого он усиливает горечь, растекающуюся внутри.

Богдан… Моё сердце сжимается при одной мысли о нём, а затем тут же накрывает волна ярости.

"Он не просто выгнал меня, он уничтожил всё, что я строила. Он забрал у меня не только дом, не только работу — он забрал мою сытую жизнь."

Этот человек клялся, что я для него всё. Обещал мне стабильность, семью, будущее. И ради кого он меня оставил? Ради неё. Ларисы-крысы. Это имя словно яд. Я даже не могу произнести его, не чувствуя, как моя кровь закипает. Если бы не она, у него не было запасных вариантов. Из-за нее, он разрушил всё.

"Эта стерва всегда была рядом, всегда тянула его обратно, как магнит. Даже когда она была просто его бывшей, одно ее существование всё равно висело над нами, как тень. Еще и сыночек ее масла в огонь подливал."

Я затягиваюсь глубже, чувствую, как никотин пробивает через гул мыслей.

"И ради чего он меня бросил? Ради воспоминаний? Ради какого-то прошлого, которое давно уже мертво?"

Его лицо всплывает в моей памяти, и вместе с ним приходит боль. Глаза Богдана, когда он выгонял меня. Этот холодный, пустой взгляд. Его жестокие слова…

И это я обманщица? Нет! Это он обманщик. Разве он не тот, кто клялся