улыбался, рассматривая чародея. Сейчас он казался ему почти симпатичным: обычно бледный, он раскраснелся, порозовел, волосы растрепались, а из-под рубахи выбился наверх нательный крестик.

— Может, ты просто сверху присыпала? — предположил наконец чародей, отчаявшись и, подхватив руками первый мешок, высыпал его на чистый пол.

— Силен, мужик, — уважительно произнес Валерка, который с этими самыми мешками намаялся. — А почему не чарами?

— Потому что, — рыкнул взбешенный чародей. — Неможно на каждую фасолинку морок наложить. Значит, нет тут морока! Ах, ты паршивка!

Валерка заржал и вывернулся из-под угрожающе скрюченной руки чародея, выскочил во двор и там уже расхохотался в полный голос.

«Ой, не могу, у него такое лицо было ошарашенное!»

— Говорю, что стоило все эти мешки перебрать ради такого зрелища!

— Иди, собирай обратно, — через некоторое время вышел на крыльцо успокоившийся учитель. — Ладно. Это задание тебе зачтено.

Глава 14, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА УЧИТСЯ ЧАРОДЕЙСТВУ и ПЕРЕПЛЕТАЕТ ПАЛЬЦЫ

Собрал быстро. Даже по цветам опять рассортировал, открыв тайну, как удалось сделать это так быстро. Но сами мешки ворочать отказался.

— Нет уж, — помотал головой, — вы, ваше чародейшество, сильный, вы и таскайте!

Чародей скептически посмотрел на Валерку, вздохнул и в самом деле самостоятельно перетащил мешки.

— Розы посадила? — строго спросил он.

— Ага, — ответил парень и мерзко усмехнулся. Не смог сдержать эмоции. — Только они дикие, но откуда у бедной ученицы, которую третирует учитель, деньги на сортовые кусты?

— Эта бедная ученица вчера у меня полмешка редкого кофе выкупила, — буркнул ничуть не впечатленный учитель. — Пошли, посмотрим, чего ты там наворотила!

На улице Валерка опять не мог никак удержать лицо и начал гнусно хихикать, когда чародей с удовольствием обозревал семь кустов. Потом он опять махал над ними руками, но розы так и оставались розами.

— Не понимаю, в чем подвох, — бурчал чародей.

— Подвох в том, что подвоха нет? — предположил Валерка.

— Но я снял мороки, — почесал подбородок чародей и поморщился. Валерка, присмотревшись, заметил, что чародей был слегка небрит, да и в целом выглядел усталым. Глаза его, покрасневшие и слегка припухлые, смотрели на Валерку укоризненно, а и без того некрасивое лицо расчертили тени. — Мороки снял, а кусты остались.

— Подвох в том, что это шиповник, а вот это и вовсе картошка, — наконец перестал смеяться парень.

Не то чтоб ему стало стыдно, с чего бы это. Чародею можно было над ним издеваться, а ему в ответ пошутить — нет? Он честно просеял семь мешков и кое-как вкопал эти проклятые кусты, и это всё за полдня. Но чародей не щадил его, при этом он явно не щадил и себя. По его виду видно, что он всю ночь работал, а с утра сорвался и поехал по каким-то своим делам. Это заслуживало уважения.

— Но я вижу розы, — опять потер небритую физиономию чародей.

Поскольку чародей был светловолосый, какой-то то ли пегий, то ли седоватый (хоть и молодой), небритость была не так чтоб видна, выглядела скорее помятостью, а не брутальной щетиной, так популярной в Валеркином мире.

— Вы видите розы, потому что видите кусты, — пояснил парень, сжалившись. — Шиповник в принципе выглядит как розы, ну, строго говоря, шиповник — это и есть роза, просто дикая. А вот картошку я замаскировал. Бабуля навязала.

Пришлось рассказать, как он делает свои мороки, и чародей уставился на него своими прозрачными пронзительными глазами.

— Я слышал о таком, — он устало потер лицо и добавил, — слушай, свари кофе, будь добра.

«Фу, — выдохнула Лерка, — опять эту гадость будете пить!»

Парень вздохнул и вернулся на кухню. Поставил на стол горелку, на неё пристроил джезву и приступил к священнодействию. Даже если с остальным обучение не выгорит, то кофе он, судя по всему, научится варить вполне себе профессионально. В студенчестве он в основном травился растворимым, а в армии кофеями не баловали.

— Значит, смотри сюда, — щелкнул пальцами чародей, входя на кухню и пристраиваясь на стул. — Мороки обычно накладываются так: вначале ты представляешь, что видишь, затем придумываешь картинку, что должны увидеть остальные, можно сделать вот такие пассы руками, — чародей изобразил и велел повторить. Поморщился, повторил еще раз.

Валерка честно старался. Но смотрел и за кофе, и за чародеем одновременно.

— Не так, — опять поморщился чародей и, встав со стула, подошел совсем близко, даже приобнял со спины. — Вот, руку вот сюда, пальцы сложи вот так, этот отставь.

Руки у него были сухими, прохладными и уверенными. На щеку Валерке упала чужая прядь волос, когда учитель наклонился, поправляя пальцы. Жесткие, даже колючие какие-то. Он протянул руку, чтобы убрать, но чародей уже и сам отстранился.

— Теперь понятно?

Валерка кивнул и поспешил снять кофе, увенчанный шапочкой пены, с огня.

— Вот ваш кофе.

— Можешь и дальше использовать «метод бабушки», — улыбнулся мужчина, с наслаждением вдыхая пары напитка. — Но есть способы проще. Я читал о «вязальщицах», всегда думал, что это скорее из области легенд и сказок, но вот и вживую посмотрел.

Под присмотром Валерка сделал пару мороков и накинул их на стол, превратив его в большую свинью, и шутки ради на самого чародея, сделав из него красавицу с огромным бюстом. И корону ему на голову придумал.

— Ладно, — вздохнул учитель и залпом допил оставшееся в чашке. — Пошли проверим работу второго ученичка, и я вам обоим кое-что покажу.

Легким движением пальцев учитель вернул столу вид стола, но вот морок на самом себе не заметил. Валерке хоть и было несколько совестно, что он издевается над уставшим человеком, но не настолько, чтоб сознаваться в проказе.

— Эй, а дрова где? — строго спросил чародей на заднем дворе. — Топор вижу, колоду тоже, а дров колотых как не было, так и нет. Ты где, Ванюшка?

Мороки на голос Валерка еще не умел накладывать, поэтому низкий чарующий, но откровенно мужской голос, исходящий от сисястой красавицы, вызвал лично у него диссонанс.

— А, — из сарая выскочил Ванька. В волосах у него застряла солома, морда была помято-заспанной, а вид лихой и придурковатый, как обычно любят начальники.

Чародей нахмурился.

— Откуда ты такая красивая? — внезапно приосанился парень. — Ты чьих будешь? Ежели тебя, милка, чародей забижает, так дай знак, и я тебя приголублю! — Ванька приосанился и развязно подмигнул.

— Я сейчас тебя так приголублю, что мало не покажется, — возмутился чародей. — Совсем умом поехал?!

— А?

Валерка не выдержал и опять заржал.

Чародей застонал, словно у него разом заныли все зубы, а потом с силой провел руками по лицу. Морок спал.

— Я сейчас вас обоих пороть буду, — пообещал он. — Этого придурка за лень