заняла острова в заливе у Коулуна и полосу земли, около 2½ миль в ширину, вдоль всего берега упомянутой территории. Кроме того, в июне месяце того же года Англия приобрела около 50 кв. миль земли на материке, как раз напротив Гонконга, причем город Коулун сохранил, однако, китайскую администрацию, как и та часть города Вэйхайвэя, которая находится внутри стен.

В апреле 1898 г. сделаны были территориальные приобретения и Францией, которой Китай на тех же условиях, как Цзяочжоу Германии, уступил на 29 лет гавань Гуанчжоувань на полуострове Лянь-чжоу в Южном Китае, предоставив вместе с тем Франции право соединить железной дорогой французские владение в Тонкине с провинцией Юннань и городом Юннань-фу, а французским подданным исключительное право разработки руды во всех местностях, прорезываемых линией французской железной дороги. В силу же договора 1896 г., по которому все права, предоставленные в Юннане которой-либо из двух держав, Англии и Франции, могут быть потребованы и другой, Англия также выговорила себе право продолжить свою бурмесскую железнодорожную сеть в провинцию Юннань и Юго-Западный Китай.

Территориальные приобретение великих держав вызвали требование и со стороны Италии, предъявившей притязание на гавань Сян-мянь с прилегающими участками земли напротив острова Формоза. Как слышно, такое же требование предъявлено и Японией, и Китай будто бы обязался не уступать упомянутой территории никому, кроме Японии. Вопрос этот еще остается открытым.

Приобретая территории, державы взаимно обязывались оставлять хоть одну из приобретаемых гаваней или часть ее открытою для судов всех наций. Порт-Артур заранее был исключен из этого условие, но Далянь-вань позже и был объявлен порто-франко. В общем, упомянутые великие державы, насколько известно, гарантировали Северо-Американским Соединенным Штатам «политику открытых дверей» в Китае. Германия учредила в Цзяочжоу свою таможню, в которой и очищаются пошлиной товары, предназначенные для ввоза в Германию.

Китайский шелк и центр шелковой промышленности в Китае

Не надо особенно долго путешествовать по Китаю, чтобы прийти к тому заключению, что главным продуктом страны и главнейшим источником государственных доходов после чая является шелк. Миллионы сельского населения – мужчин, женщин, детей занимаются шелководством, миллионы – пряжей и тканьем шелка, и общая сумма заработков, которыми прилежные обитатели внутренних китайских провинций обязаны за последнее столетие этим маленьким, невзрачным, беленьким червячкам, исчисляется миллиардами. В Европу и в Америку вывозится шелка и шелковых товаров на сумму приблизительно двухсот миллионов марок ежегодно, но вывозимый шелк составляет лишь незначительную часть шелка, идущего на внутреннюю потребу страны – на одежды и жертвоприношения. В одном Пекине «Сыном Неба» и принцами ежегодно сжигаются при жертвоприношениях богам и предкам тысячи кусков драгоценнейших шелковых материй. Шелковыми материями, вырабатываемыми прилежными китайцами за год, можно было бы устлать целые квадратные мили китайской территории. Так не диво, что китайцы холят и берегут этих крохотных созданий и почитают их, словно мандаринов с красными шариками. Как мандарины обитают в строго замкнутых и охраняемых ямэнях, так и шелковичные черви имеют свои особые, удаленные от уличной сутолоки и шума, тщательно защищенные от ветра, холода и чрезмерного света жилища. Китайцы, ухаживающие за шелковичными червячками, не едят ни лука, ни чеснока, так как запах этот, говорят, неприятен червячкам; одеваются опрятно и моют руки, прежде чем войти в червеводню. В червеводне строго воспрещены также всякое пенье, свист, громкие разговоры. Разговаривать можно лишь шепотом. Как я завидовал шелковичным червякам за этот благословенный покой! В китайских городах, которые я посещал, всю ночь напролет шел адский шум, крик, стрельба, удары в гонг, трубные звуки. Нам, людям, приходилось страдать, а эти крохотные созданьица, которые и существуют-то лишь для нас, спали себе спокойно! А сколько мне приходилось терпеть от оборванных, прокаженных, изуродованных нищих! Я обречен был терпеливо переносить их назойливость, а попробуй-ка эти нищие только приблизиться к червеводне, – их протурят палками! Даже вполне здоровый человек осмеливается входить в подобное святилище не иначе, как опрыскав себя водой, в которой полежали листья тутового дерева. Если воды негде взять, он обязан хоть посыпать себе голову песком, – все равно как магометане при обычном омовении перед молитвой. Подумаешь, право, что шелковичный червь – главное китайское божество! В кумирнях своих китайцы ведут себя так же непринужденно, как на улицах; даже заключают деловые сделки и дают представление на дворах кумирен. Но червеводни священны; в них не смеют входить ни носящие траур по родственникам, ни беременные женщины.

Обычаи эти, как и многие другие в цветущем Срединном царстве, освящены тысячелетиями. Китай, как известно, настоящая родина шелковичного червя, откуда он распространился по другим странам Восточной Азии и Европы. Супруга императора Хуан-Ди в XXVI веке до Р. X. первая занялась выводкой шелковичных червей и собственноручно разматывала своими нежными пальчиками коконы. Зато, она под именем Юань-фи и почитается богиней, покровительствующей шелководству.

Перед Тайань-фу

В Пекине, внутри заповедного дворцового города, находится посвященная ей кумирня, в которой богине раз в год приносится особая жертва первой супругой императора и ее придворными дамами. Устраивается пышная процессия, императрица и придворные дамы собственноручно срезывают – она золотыми, а дамы серебряными ножницами – листочки с тутовых деревьев, растущих в саду кумирни, входят в кумирню и кормят этими листочками шелковичных червей, содержащихся в святилище. Затем жрецы подносят императрице и придворным дамам шелковичные коконы, которые они и стараются размотать. Нежные пальчики их навряд ли в состоянии успешно довести до конца эту трудную, требующую большого навыка работу, но, по крайней мере, они подают населению добрый пример, которому повсюду и следуют. Коконный праздник принадлежит к числу главнейших годовых китайских праздников, и справляется, как в Пекине, так и в провинциях, самым торжественным образом.

В такой чести добрая Юань-фи и ее фавориты – шелковичные черви находятся, однако, всего в течение трех веков. В 1260 году, в правление династии Юань, в Китае впервые появился хлопок, родиной которого была Индия, и употребление этого более дешевого материала быстро вытеснило дорогой шелк. Производство шелка совсем упало, и в начале XVII столетия в Китае шелк выделывался лишь как раз в количестве, нужном для одежд мандаринов и для жертвоприношений; снова вошел он в честь лишь благодаря европейцам; европейские дамы, как известно, очень любят одеваться в дорогие шелковые ткани, и так как спрос на такие ткани не мог быть удовлетворен европейскими шелковыми мануфактурами, пришлось обратиться за шелком в Китай.

Производство шелка стало развиваться все больше и больше. Европейское серебро, лившееся в Китай в обмен на шелковые изделия, подняло благосостояние китайцев, и они сами снова стали наряжаться в шелк. Итак, вместо императрицы Юань-фи китайцам следовало бы скорее почитать европейских модниц, поставив их изображение в храмах; уж, наверно, прелестные европейские дамы могли бы померяться