Он протягивает руку, будто хочет погладить меня по щеке, но не доносит ее.

— Меня у тебя тоже нет, — дрогнувшим голосом говорит он.

— Почему ты так говоришь? — смотрю на него, но он отворачивается.

— Потому что это правда, — бросает он. — Уходи.

— Но я…

— Я сказал, уходи! — Из его горла вырывается почти звериный рык, а в глазах что-то сверкает.

Медленно встаю. Кажется, я перешла грань и сделала что-то… недопустимое. Вела себя с герцогом, будто он и впрямь мне близкий человек. Моя душа так истосковалась по человеческому теплу, что я цепляюсь за каждую ниточку, каждый намек на то, что я кому-то небезразлична…

Но хуже всего то, что Фабиан стал небезразличен мне сам.

И как человек, и как… муж.

Губы пекут от поцелуя. Но куда больше печет в груди. Оттого что была так близка с человеком, нуждающимся в исцелении, но не помогла ему…

Плетусь в свою комнату. Вроде бы все получилось, как надо — за исключением пирога. Остальные блюда вышли отменными, Фабиан съел все без остатка. И Эстелла оказалась просто ревнивой обманщицей, но… почему у меня ощущение, будто я проиграла?

На самом деле я сейчас просто ему навязывалась. Как последняя потаскуха. И то, что он смотрел на меня так, будто я лакомый кусок пирога, но потом с усилием отводил взгляд, ничего не значит…

Какой позор.

Добираюсь наверх без сил. Хочется рухнуть на кровать и забыться в глубоком сне. Открываю дверь и вижу приоткрытое окно. Трюфель сидит на моем столе и держит в клюве… письмо?

Хватает секунды, чтобы понять. Это не письмо. Это рецепт рода Грейм, тот самый, который поможет избавить Фабиана от проклятия.

38 глава

Первая мысль — показалось.

Но нет. Трюфель действительно сидит на моем столе и держит в клюве единственный в своем роде рецепт.

— Трюфель… ты чего? — останавливаюсь на пороге, а потом медленно иду, чтобы не спугнуть. Не помню, чтобы раньше ворон залетал в мою комнату без спросу, когда я жила у тети. Хотя там были решетки на окнах, но достаточно большие, чтобы он пролез.

— Отдай мне это, пожалуйста, — протягиваю руку, но Трюфель пятится, будто меня боится.

Сердце сжимает железной рукой страха. Нет… я не могу его потерять. Это слишком ценно… слишком. Кажется, впервые за все это время я боюсь… по-настоящему боюсь, что с Фабианом что-то случится. Даже не ради себя или кого-то еще… Не хочу, чтобы он страдал. Кто знает, как еще может проявить себя проклятие. Пока его удалось запечатать, остановить. Надолго ли?

Да, он мне нравится. Как человек. И мне очень хочется сделать ему как можно больше добра за то, что он до сих пор не причинил мне зла.

Чтобы он жил и был счастлив. Он того достоин. Несмотря на свой странный поступок с мешками золота… но об этом можно уже забыть.

Непонятно одно. Почему мой любимый ворон так себя ведет?

Еще один мой неосторожный шаг — Трюфель вспархивает и вылетает в открытое окно.

Прикладываю руки к горящим щекам. Сердце неистово колотится, в глазах темнеет… Не верю. Не хочу верить, что мой маленький пернатый друг — предатель.

Мелькает мысль, что еще не все потеряно. Что можно вернуть листок…

Но как?

Выбегаю из комнаты, лечу по крутым ступеням вниз, рискуя переломать себе все на свете. Не знаю как, но я его найду. Если нужно — полечу по воздуху. Альм… мне нужен Альм. Дракон. Который поможет…

На всех парах вылетаю из замка. Оглядываюсь. Смотрю в небо, выискивая маленькую черную точку. Бегу зачем-то на задний двор, будто это что-то решит. А там…

Трюфель. Сидит, сливаясь с темной землей, и лапами, и клювом разрывает старый пергамент на клочки…

Бросаюсь к нему. Он не успевает увернуться. Мои пальцы впиваются в мягкие перья… Один взгляд в его маленький черный глаз… Нет, никогда не смогу причинить ему боль.

— Улетай, — срывающимся голосом говорю я, разжав руки. — Улетай и не возвращайся. Раз ты такой… мне не нужен друг-предатель.

Ворон вырывается из моих рук и садится на ближайшую ветку вишни, с которой облетели последние листья.

— Твой поступок не имеет названия, — смотрю на обрывки бумаги, разбросанные вокруг. — И если твой хозяин — черный маг, то… я буду вынуждена посадить тебя в клетку, если вернешься. Слышишь? — кричу я, но его уже и след простыл.

Медленно, клочок за клочком, собираю пергамент. Удастся ли найти все кусочки? Хорошо, хоть ветра сегодня нет, да и дождя давно не было.

К счастью, Трюфелю не удалось уничтожить рецепт настолько, что его нельзя восстановить. Когда последний клочок оказался в моих руках, бережно сжимаю ладони, чтобы ничего не потерять. И в эту секунду из-за тяжелых туч выходит солнце.

Дерево рядом будто начинает светиться. На нем что-то блестит, как янтарные слезы. Подхожу ближе и…

« Следом — каплю огня, что таится в смоле,

Где древесные слезы мерцают в тиши… »

Вот она, капелька огня!

Кажется, я нашла второй ингредиент.

39 глава

Забыв о голоде и обо всем на свете, возвращаюсь в комнату, бережно складываю кусочки пергамента в ящик стола, запираю его, а потом плотно закрываю окно. Щелкает задвижка. Теперь незваные гости не проберутся в мою комнату, разве что им придется разбить стекло.

Горевать по поводу того, что ворон оказался совсем мне не другом, некогда. Больше тревожит мысль: что если не соберу смолу с дерева, она куда-то исчезнет? Надо идти прямо сейчас.

Срывающей янтарную смолу с вишни меня застает Эстелла.

— Что, отправил тебя муженек смолу собирать, вместо того, чтобы в спальне миловаться? — Та опирается о дерево и смотрит на меня с нескрываемым превосходством.

Еще бы, она владеет мощной магией. К ней не сунешься.

Но я могу, для разнообразия, попросить Фабиана ее уволить.

Подумаешь, прислали из Академии, где он работал. Вообще-то должны были прислать парня, как сам герцог мне рассказывал. Так пусть поменяют посла, к тому же от этой Эстеллы нет никакого толку — только ходит и смотрит, с какого боку больнее укусить.

Как тот бездонник.

К тому же Альм постоянно на побегушках у Фабиана. Купи то, принеси то, сделай это… Мог бы и Эстеллу поднапрячь вместо того, чтобы