в парламенте г. Бевин, то он вместо себя послал г. Макнейла, и вот тогда г. Макнейл объявил в палате общин, что английское правительство верит в подлинность этого протокола.

[* Ленин, Соч., т. XXV, стр. 198.]

Получив эту фальшивку, американские и британские оккупационные власти в Германии использовали ее для грубого полицейского произвола, для закрытия газет коммунистической партии, для организации ряда полицейских налетов и разгрома помещений демократических организаций Германии, для запрещения народного конгресса и, наконец, для усиления нажима на профсоюзы. Но 10 апреля 1948 года газета «Нью-Йорк тайме», сославшись на вполне надежный источник, сообщила, что «Протокол М» является подложным.

Руководители английского министерства иностранных дел сначала отказались комментировать это неприятное для них сообщение, и в палате общин был задан вопрос г-ну Бевину сообщить что-либо относительно подлинности документа. Вот тогда-то, 19 апреля, выступил г-н Гектор Макнейл, который признал, что подлинность документа является сомнительной. Когда лейборист Хьюз спросил Макнейла, почему Бевин не мог притти в палату общин и откровенно признать своей ошибки, Макнейл на этот вопрос ничего не ответил, а на дальнейшие вопросы членов парламента повторял: «Тщательное и всестороннее расследование опровергло результаты первоначального, обычного расследования».

Правильно, поэтому, мне кажется, газета «Манчестер гардиан», характеризуя эту историю, писала:

«Министерство иностранных дел довольно плохо выходит из положения. Оно признало подлинным документ, который даже таким неосведомленным наблюдателям, как мы, казался сомнительным по самой своей сути. Бевин должен теперь обратить особо пристальное внимание на деятельность некоторых отделений нашей разведки в Германии, Доверчивость является самым плохим из всех возможных пороков разведки. Те, кто позволили убедить себя в подлинности «Протокола М», могут быть освобождены от своих обязанностей с тем, чтобы попробовать свои силы на сочинительстве сенсационных детективных романов».

Но мне кажется этот совет можно было бы с некоторыми изменениями также дать и тем, которые слишком доверчиво относятся к такого рода сенсационным открытиям.

К чему я припомнил всю эту историю? Я припомнил всю эту историю для того, чтобы показать, как легко пускаются на всякие подлоги и фальшивки всякие реакционеры, враги демократии и прогресса, преследуя свои политические цели, не стесняясь прямыми преступлениями и применением самых безнравственных и грязных методов борьбы. Поэтому вместо того, чтобы говорить о разных «военных хитростях», которые вынуждены применять в целях самообороны деятели рабочего движения и вообще прогрессивные деятели в капиталистических странах, подвергающиеся всевозможным преследованиям и гонениям, нужно было бы вспомнить о той дьявольской системе подлогов, провокаций, произвола и беззаконий, которыми пользуются правящие круги капиталистических стран в борьбе со своими противниками.

Так обстоит дело с попытками Остина использовать марксистско-ленинскую литературу для своих нападок на Советский Союз и советскую внешнюю политику.

Наконец, г-н Остин обрушился со всем негодованием на постановление коммунистической партии Франции, где говорится о том, что французский народ не будет воевать против Советского Союза. Не моя задача здесь выступать в роли защитника коммунистической партии Франции. Она в этом не нуждается. Но я не могу не реагировать на следующее обстоятельство: чем же возмущается, в сущности говоря, г-н Остин? В декларации политбюро, которую я читал, говорится, что подготовляется война против Советского Союза, война империалистов, и сказано: «Мы в такой войне участвовать не будем, воевать против советского народа мы не будем». Это приводит в раздражение, чуть ли не в ярость г-на Остина. Очевидно, ему были бы по душе противоположные призывы – к войне против Советского Союза. Своим возмущением г. Остин разоблачает себя и тех, кого он здесь представляет.

Мы можем подвести итоги нашей дискуссии. О чем же говорят эти итоги? Мы рассмотрели все «pro» и «contra» («за» и «против») в этом деле. Что же может помешать принятию тех предложений, которые представлены Советским правительством, и принятие которых, как и последующее проведение их в жизнь, не представляет на наш взгляд никаких непреодолимых трудностей?

По крайней мере, все то, что говорят противники этих предложений, не выдерживает серьезной деловой критики. Они требуют сначала обеспечить международное доверие, а потом провести в жизнь наши мероприятия.

Но уже указывалось на то, что такое положение совершенно произвольно, ибо само принятие предложений, внесенных Советским Союзом, о запрещении атомного оружия и о сокращении великими державами вооруженных сил и вооружений на одну треть, – уже одно такое решение положит и не может не положить прочного основания для международного доверия.

Говорят о контроле, без чего нельзя осуществить советских предложений. Но советские предложения имеют в виду установление международного контрольного органа, который должен явиться важным звеном в системе мероприятий, связанных с осуществлением запрещения атомного оружия и с сокращением вооружений и вооруженных сил пяти великих держав на одну треть.

Нам говорят, что одной декларацией здесь ничего не сделаешь. Это верно. Одно запрещение, одно решение о запрещении атомного оружия, одна декларация не могут избавить человечество от угрозы атомного оружия. Но решение Генеральной Ассамблеи, запрещающее атомное оружие, будет могучим стимулом укрепления мира. Такое решение прозвучит великим благовестом мира и войдет в историю человечества, как величайший акт гуманности, цивилизации и сотрудничества народов.

Вот почему советская делегация энергично поддерживает и будет поддерживать свои предложения.

Мы знаем, что ни одна рука не поднимется против наших предложений, ни одна рука тех, кому дороги интересы миллионных народных масс, жаждущих мира и проклинающих войну.

О ПРОЕКТЕ РЕЗОЛЮЦИИ ПО БЕРЛИНСКОМУ ВОПРОСУ

Речь на заседании Совета Безопасности 25 октября 1948 года

Господин председатель, господа делегаты, советская делегация внимательно рассмотрела проект резолюции, представленный шестью членами Совета безопасности по так называемому берлинскому вопросу. Как известно, Совет безопасности принял этот вопрос к своему рассмотрению, несмотря на те возражения, которые представила советская делегация, указывая на то, что берлинский вопрос не подлежит рассмотрению Советом безопасности. В обоснование этой своей позиции советская делегация привела исчерпывающую аргументацию, которая не может оставлять никакого сомнения в неправильности действий Совета безопасности, принявшего так называемый берлинский вопрос по жалобе правительств США, Великобритании и Франции к своему рассмотрению. Однако этот вопрос был включен в повестку дня Совета безопасности и сейчас стоит перед Советом безопасности в порядке голосования. Советская делегация намерена воспользоваться своим правом, предоставленным членам Совета безопасности статьей 27 пунктом 3 Устава Организации Объединенных Наций.

Здесь мы слышали, что этот проект резолюции якобы предусматривает одновременное снятие существующих ограничений в Берлине в отношении связи, транспорта и торговли и введение одновременно немецкой марки советской зоны в качестве единственной валюты для Берлина. Такое утверждение ошибочно. Предложенная шестью делегациями резолюция в действительности не