– Да, госпожа, – ровным голосом ответила Агата.

– Что ещё вам нужно, Катерина Павловна? – уточнила хозяйка.

– Как я уже говорила, большой чан для кипячения, если возможно – два, чтобы одновременно обрабатывать и бинты, и инструменты. Щёлок, щипцы, дрова, вода, ну и всё, что нужно для стирки.

– Агата проследит, чтобы завтра всё перечисленное было в вашем распоряжении.

– Можно начать прямо сегодня, сразу после обеда, – с воодушевлением предложила я, обрадованная реакцией Надежды Фёдоровны. – Зачем тянуть?

Честно признаться, не ожидала, что Гедеонова так просто согласится. Думала, придётся уговаривать её, убеждать.

– Нет, – раздался её голос. – После обеда мы с вами пойдём ко мне в кабинет. А затем навестим вашего жениха. Думаю, он как раз проснётся к этому времени.

– Надежда Фёдоровна…

– Поговорим у меня в кабинете, – отрезала Гедеонова.

– Кати, у тебя есть жених? – зашептала малявка, дёргая меня за рукав.

– Это недоразумение, я всё позже объясню, – прошептала в ответ.

Внезапно с улицы донёсся заполошный звон колокола. И тут же дверь буфетной распахнулась. В проёме остановился запыхавшийся Степан.

– Надежда Фёдоровна, ещё обоз идёт. Дозорный говорит, чуть не три десятка везут, – выговорил слуга и устало оперся на притолоку.

Атмосфера за столом сразу переменилась. Исчезла расслабленность, язвительные пикировки. У почти одновременно поднявшихся лекарей разом изменились лица, став напряжённо-сосредоточенными.

– Катерина Павловна, – меня на месте удержала рука Гедеоновой, накрывшая мою ладонь.

Я подняла на неё взгляд, недоумевая, чего она хочет. Лекари покидали столовую, на ходу бросая извинения и слова благодарности. Вскоре остались только женщины.

– Катерина Павловна, – повторила хозяйка, убирая ладонь, – Похоже, кипятильные чаны всё-таки понадобятся вам уже сегодня.

– Спасибо, – выдохнула я. – Спасибо, что поверили мне.

– Мужчины часто недооценивают женщин, – вдруг разоткровенничалась Надежда Фёдоровна, но тут же замкнулась и добавила прежним, строгим тоном: – Однако после мы с вами навестим Николеньку.

– Непременно, – искренне пообещала я.

– Не переживайте, о Мари мы позаботимся, – предупредила она мои слова.

– Маш… – мне не нравилось, что Гедеонова вмешивается в мои отношения с ребёнком.

Я и сама могу сказать Марусе, что ухожу. И вообще-то собиралась оставить её с Василисой. Но теперь это будет невежливо выглядеть. Особенно после того, как Надежда Фёдоровна поддержала меня перед неприятным хирургом.

– Всё хорошо, иди, – кивнула Машка.

– Мне досталась самая чудесная девочка, – уже не думая о приличиях, я поцеловала малявку, прежде чем подняться.

У выхода меня поджидала ключница.

– Агата, велите пока греть воду, мне нужно переодеться, – я кивнула на неё, – что-то вроде вашего платья, чтобы была свобода движений.

– Хорошо, госпожа, – ни голос, ни тон не изменились. Однако во взгляде мелькнуло удивление. Правда, так быстро исчезло, что я даже не была на сто процентов уверена.

Я кивнула ей и направилась в свою комнату.

Василиса едва успела снять с меня одежду и распустить завязки корсета, как в дверь постучали. Дуня принесла платье. Как я и просила – простое, свободного кроя, не сковывающего движения и позволяющего работать руками. А к нему – шерстяные чулки и платок. Поддёву я надела свою, хотя Вася и не успела её почистить.

– Я иду бинты кипятить, – пояснила ей, успокаивая, – всё равно испачкаюсь.

Агата ждала в коридоре. Судя по тёплой одежде, она не только проводит меня, куда нужно, но и будет присутствовать. Это даже хорошо. Авторитет ключницы поможет, если вдруг возникнут недоразумения. Она пошла вперёд, указывая путь, и я двинулась следом.

Ну держитесь, господа шовинисты, неверящие в правоту женщин! Сейчас мы будем устраивать медицинскую революцию. Пусть и пока в одном полевом госпитале.

Глава 9