немногие. Если бы в их традиции был возможен простенький ритуал, стабилизирующий состояние жертвы, его бы разработали ещё тысячи лет назад, — она перелистнула новую страницу. — Да и ты тогда бы не встретился с этой девочкой.

— Значит, ничего нельзя сделать?

— Всегда можно что-то сделать, — возразили мне. — Я уже дала ответ. Кроме него, у тебя есть и другие методы.

— Убить и поднять высшей нежитью? — дёргаю щекой, отводя взгляд в сторону книжных шкафов.

Ответа не последовало, впрочем, я и сам понимал, что глупо озвучивать очевидное.

— Превратить её в вампира немногим лучше. Кроме того, сейчас я ведь этого не смогу. Ты сама мне объясняла, — я понимал, что продолжать давить не менее глупо, чем отвечать на риторические вопросы, но в то же время был совершенно уверен, что если она не захочет говорить, то как бы я ни пыжился, результат это никак не изменит.

— И в этих объяснениях тоже был ответ, — серые глаза моей Тьмы вновь поднялись на меня. — Не давай смятению поселиться в твоём сердце, а раздражению — отравить разум. Ничто не суждено, и у тебя есть время. Надо лишь тратить его не на то, чтобы пытаться запутаться в вещах, которые знаешь, а на то, чего тебе действительно хочется.

— Звучит легко… — протянул я.

— Сделать не труднее, — ответили мне первой за ночь улыбкой, вместе с которой по помещению прошлось лёгкое дуновение невидимого ветерка. — Любой итог будет не так уж и плох, главное — точка зрения.

— Ты умеешь воодушевить.

— Всё как ты любишь. И я не отказывалась учить.

— Опять играешь? — мои губы тоже тронула улыбка.

— Немного.

— А как же заслуга?

— Ты не заслужил одних знаний, но достаточно сделал для получения других. Сейчас в них не будет большой пользы, но в своё время…

— Тогда приступим?

В это же время, Териамар.

Девочка открыла глаза. Чуткий сон сироты был прерван, но тяжёлый спросонья разум никак не мог понять, почему. Шорох травы под лапой возможного хищника остался на далёкой родине, скрип сапогов надсмотрщиков тоже в прошлом — Дух Ночи освободил её и принял в свою свиту.

Под тяжестью скопившихся впечатлений мысли двигались с трудом, но чувство неведомой тревоги не позволяло вновь провалиться в сон, и девочка зло сцепила зубы, поднимаясь на кровати.

Чёрные уши с раздражением дёрнулись и насторожились, стараясь выхватить из окружающей тишины то, что стало причиной её пробуждения. Секунда — и они уловили ровное дыхание женщин из семьи Духа Ночи. Сейчас они спали в комнатах по соседству, не неся никакой угрозы. Но что же тогда её разбудило?

Ю Лан прислушалась к себе и окружающему миру. Ничего. Тишина и покой. Спокойствие и умиротворённость. Что уже просто кричали о неправильности происходящего — все последние месяцы такое было совсем нетипично для её жизни. И тут случилось это. Ощущение присутствия. Далёкого, но близкого. Настолько неимоверного, что сознание просто отказывается его замечать, вычёркивает из картины мира. Но она всё же смогла ощутить… Как тогда — на залитой кровью надсмотрщиков дороге, когда к её клетке подошёл укрытый плащом сгусток мрака…

Босые ноги сами спустились с кровати на холодные камни пола. В подушечки пальцев впились острые соринки, до поры прятавшиеся на стыке гранитных плит, небрежно сброшенное одеяло соскользнуло прямо в пыль у её дорожной обуви, но всего этого девочка не замечала, как околдованная, медленно бредя на захватившее всё её естество ощущение.

Дверь осталась распахнутой за спиной, сияющий бледным светом магический факел, предназначенный для прохода по ночным коридорам, остался висеть в своём держателе, стопы обжигал пронизывающий до костей холод… Присутствие ощущалось в покоях её спасителя и господина, но этого и следовало ожидать. Разум вопрошал, зачем она идёт, к чему стремится, для чего будет беспокоить того, кто спас её. Но ответов у неё не было. Ноги сами ступали, шаг за шагом, всё ближе к двери в нужную комнату, подобно мотыльку, летящему на огонь, она шагала навстречу тонкому бризу Тьмы в окружении ночного мрака подземелий и не смогла бы остановиться… Даже если бы хотела.

Но вот чужая дверь без скрипа скользнула в сторону — и её взгляду предстало зрелище, от которого сердце встало на целую вечность. В комнате царил мрак, но не такой, как в коридоре. Ни единого источника света не было в этом помещении, но будто дыхание звёздного покрывала пробилось через толщу горных пород и кладку создателей этого города. Её глаза видели всё. Каждую деталь интерьера, каждую ворсинку на потёртой мебели, каждый оттенок стоящих на полках колб и фолиантов.

Но главное — её глаза видели свечи на столе, горящие чёрным огнём, будто пожирающим даже тот скудный свет, что мог бы каким-то чудом проникнуть в подземелья. И туман… Чёрный, как смолистые дымные клубы, и спокойный, как белая утренняя взвесь дыхания жизни, укутывающая землю перед рассветом. Он пронизывал всё помещение, ручейками втекал в чёрные лепестки пламени над свечами, струился между пальцами, укутывал озябшие лодыжки… Тёплый, нежный, поддерживающий и мягкий, но в то же время — давящий, могучий и безжалостный, способный в любой миг обратиться сотнями острейших жал, сковать хрустом льда или исторгнуться испепеляющим жаром.

И центром всего этого был Он. Тот, кто лежал на кровати в дальнем конце комнаты, не сняв даже сапог. Пелена Тьмы обвивала его тело, кружилась в воздухе и протекала сквозь кожу, нельзя было точно определить, где заканчивается одно и начинается второе. Тишина и покой, любовь и благородство — и одновременно ярость и мощь, ненависть и жестокость. Там было всё. У Ю Лан просто не хватало слов, чтобы описать всё то, что она чувствует. Восхищение? Преклонение? Трепет? Эти слова казались слишком бледными и пресными, а по правде девочка не могла даже задуматься над этим вопросом — всё её существо, разум и помыслы — всё было захвачено и подчинено одной цели — созерцанию.

Ей удалось прикоснуться к чему-то большему, чем жизнь простого человека. Чему-то выходящему за грань всего привычного мира. Чему-то… неведомому. И всё остальное перестало иметь хоть какое-то значение.

Ю Лан не знала, сколько она так простояла, но в какой-то момент туман дрогнул — и стремительно втёк в неподвижное тело. Лежащий Дух Ночи открыл глаза.

Девочка понимала, что за вторжение в свои владения Дух может убить её, развеять саму душу. И