и те самые друзья, чьих лиц и имён я даже не знаю, однако, несмотря на некоторую спутанность сознания от самого факта пребывания во сне, логическая цепочка внутри меня выглядела железобетонно, утверждая, что, будучи вампиром, выжить в грядущей опасности гораздо больше шансов, чем будучи человеком. Я это даже объяснил окружающим.

И тут тоже странный момент — никто не боялся лично той блондинки, считая её надёжным другом и товарищем, но вот обращение почему-то вызывало у всех отторжение, и посмотрели на меня как на психа. И тем не менее та девушка согласилась выполнить просьбу и действительно укусила меня в шею. Абсолютно не больно, к слову. И даже собственной крови нацедила небольшую пробирку, вроде как тоже по моей просьбе.

Это была самая яркая часть сна, но не конец. Дальше всё-таки что-то случилось — какое-то нападение, сражение… тут очень мутно, запомнились только эпизоды постоянного бега и маневрирования сперва по крышам неких белокаменных строений непривычного вида, будто мы попали в какой-то напыщенный ультрасовременный район, где всё пытаются построить по максимально броским проектам, а дальше отступление по воде какого-то озера, где скорость бега позволяла не проваливаться в воду. К тому моменту мы уже были одни, то есть я и та невысокая вампиресса со светлыми волосами, и мне пришлось её зачем-то подхватывать и нести на руках, пока мы не добрались до другого берега. Дальше тоже что-то было, вроде бы мы блуждали по заброшенной промзоне и что-то искали, но это уже воспринималось (а главное — запомнилось) совсем блекло.

И, казалось бы, обычный, не особо информативный сон, каких у любого человека бывают десятки в год, но, придя в себя и отбросив с сознания сонную плену, тем самым возвращая ему кристальную ясность, я почему-то не мог прекратить думать об этих событиях. Так и лежал, прокручивая в голове разные эпизоды своего «обращения» на незнакомой кухне от незнакомой девушки, а также последующих попыток обезопасить её в том хаосе, что начался вокруг. Несмотря на обрывочность и известную условность сценария данного сна, эти моменты отчего-то воспринимались весьма важными и даже… тёплыми? Будто я действительно знал эту девушку и был с ней очень близко знаком. Будто она мне дорога. Однако я даже лица её не мог вспомнить, не говоря уже об имени, и точно никогда не встречался в своей первой жизни.

— Не думай об этом слишком много, — вырвал меня из воспоминаний спокойный, почти равнодушный голос, — если бы время для понимания уже пришло, ты бы не испытывал такого смятения.

— Юринэ… — открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на ковре в центре круглой комнаты, стены которой были уставлены заполненными книжными стеллажами, а в двух метрах от меня стояла кушетка, где боком сидела белокурая девушка в чёрных одеждах, как раз читая какой-то том.

Со времени моего первого посещения этого места окружённая тёмно-серым туманом безжизненная долина уже успела заметно преобразиться, хотя большей частью только за счёт здания из полированного чёрного камня, которое я воплотил в её центре. Пока это была не слишком изысканная «коробка» тридцати метров ширины с двумя этажами, служащая по большей части для содержания известного мне собрания книг, весь объём которых я сюда скопировал, воплощая полные копии по совету Юринэ. Хотя «весь объём» — это не совсем точное определение, правильнее будет «весь объём с момента попадания в Торил». Всё-таки приобретённая абсолютная память позволяет в точности вспомнить лишь то, что видел уже после её обретения, а не до, так что земной литературы здесь почти не было.

— Этот сон… — встав с пола, я полностью развернулся к девушке. — Это ты его мне показала?

— Странно, — обронил бесстрастный голос под шелест перевёрнутой страницы.

— Что именно?

— Что ты это спрашиваешь, — серые глаза отвернулись от книги и всмотрелись в моё лицо. — Ведь ты понял всё в первый же момент.

— Это была лишь моя догадка.

— Когда ты общаешься с другими, ты всегда смело строишь догадки и выводы, но держишь их при себе и редко подвергаешь сомнению, со мной же ты как ребёнок, который постоянно просит дать ему точный ответ, — ни в её голосе, ни в выражении лица не было упрёка, но всё равно возникло ощущение, будто мама раздосадована непутёвостью своего малыша.

— Возможно, это потому, что ты в любом случае слышишь мои мысли? — постарался я отогнать наваждение, хотя внутренне вынужден был признать её полную правоту.

— Моё восприятие отличается от того, что ты подразумеваешь под этой фразой. Для меня это ближе к понятию «знания», нежели «звука», — пожала она плечами, возвращая взгляд к книге.

— Как во сне, когда знания о чём-то вокруг приходят сами собой? — вспомнил я буквально только что ощущаемый опыт.

— Это похоже, но полной аналогии тебе не достичь, — ответили из-за страниц. Я, кстати, эту книгу не знал, у неё была абсолютно чёрная, блестящая обложка без единого опознавательного знака.

— И всё-таки зачем? Кто была эта девушка-вампир, и в чём смысл такого эмоционального отклика?

— Ты же сам хотел прийти ко мне, чтобы задать вопрос. Вот я и дала ответ, — не меняя позы, ответила Юринэ.

— Я… — воспоминания о том, с каким настроем я ложился спать, слегка взбодрили. У меня и впрямь была цель, и я хотел попросить о вполне конкретной помощи, пока не отвлёкся на эмоции и впечатления от не случавшегося приключения, — хотел поговорить о Ю Лан. Эта девочка обречена на смерть, и мои знания в области химерологии ничтожны для оказания помощи.

— Да.

— Ты поможешь? — уточняю с неожиданным для себя напряжением, ибо что-то мне подсказывало, что уроков по нужной магии мне не видать.

— Эта девочка так сильно выбила тебя из колеи? — она наклонила голову набок, посмотрев на меня с толикой академического интереса.

— Я бы не хотел видеть её смерть. Тем более от такой причины. Гниение заживо — это слишком жестоко для ребёнка, что уже потерял всех близких и родных.

— Ты знаешь правила — любое знание должно быть заслужено. И ты ничем не заслужил знаний Архитектора плоти.

— Какое громкое название… — медленно роняю слова. — Оно звучит так, будто обычной химерологией тут помочь нельзя.

— Не каждый, кто идёт путём магии в этом мире, заслуживает высокой оценки своего ума, но и дураками являются