прямо на меня. На её лице смешались отвращение и замешательство. Неужели её действительно так воротит от того, что она спала в одной комнате со мной? Хотя вчера она сама решила остаться.

С другой стороны, я и сам каждое утро вздрагивал, когда смотрел на себя в зеркало.

— Доброе утро, — наконец сказала она, натянуто улыбнувшись.

— Утро.

— Который час?

— Почти восемь.

— Ого… Наверное, тебе пора на работу. Мне стоит…

— Уйти? Да, стоит, — отрезал я, поднимаясь и направляясь на кухню. — Ты вообще работаешь?

Я знал, что звучал, как мудак, но мне нужно было, чтобы она ушла.

Мне нужно было не чувствовать, будто мы провели ночь вместе.

И ещё больше не чувствовать, как мне это понравилось.

— Сейчас нет, — ответила она. — Но мне всё равно пора.

— Отлично. Я просто не знаю, что делать с девушкой в доме, если я не пытаюсь затащить её в свою постель. А мы оба знаем, что этого тут не будет, — бросил я.

Это должно было задеть. И, судя по тому, как скривились её губы, это действительно сработало.

— Вау, как хорошо, что ты это прояснил, — сказала она с искривленным от отвращения и злости лицом. — Рада, что я пришла, чтобы почувствовать себя лучше. Очень помогло, — пробормотала она, хватая туфли и направляясь к двери.

Мне стало плохо, как только я увидел, как её лицо помрачнело.

Я вёл себя, как последний козёл, особенно после того, как ещё несколько часов назад она плакала.

— Подожди. Подкинуть тебя до дома? — спросил я, пытаясь хоть немного сгладить ситуацию.

— Ты? — Она окинула меня взглядом. — К черту, нет.

Дверь захлопнулась и она ушла.

Глава 20

Эш

Два дня спустя Куинн позвонила, напомнив мне, что сегодня девичник, и что я уже согласилась пойти.

Ночь с ними звучала идеально. Достаточно отвлеченно, чтобы не сидеть дома и не думать обо всём, включая Фокса.

Хотя бы потому, что вечер с Куинн и Скаут — это смех, и, в отличие от старых подруг, они не тянут с меня каждый цент, до которого могут дотянуться.

Они постучали ровно в шесть, и я распахнула дверь, позируя в своём наряде, как только её открыла.

Мои брови взлетели, когда я оглядела их.

— Мы что, больше не наряжаемся на девичники?

Их рты открылись в изумлении при виде моего образа. Я выбрала чёрный комбинезон, ткань красиво тянулась и облегала. Спина была полностью открыта, с двумя тонкими перекрещивающимися полосками ткани. Спереди было всё закрыто. По крайней мере, всё, что я пока не хотела показывать. Я добавила к образу ботильоны на каблуке и сделала лёгкий макияж с аккуратной укладкой.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказала Скаут.

— Да, мы обычно так не наряжаемся, но только потому, что мы в этом не очень сильны.

— Ну, тогда вам повезло. У меня есть и одежда, и знания, чтобы вы почувствовали себя королевами. Сильными королевами, способными раздавить любого мальчишку, который решит быть подонком.

— Полагаю, ты и Фокс больше не друзья? — спросила Куинн, заходя внутрь и бросая сумку.

— Нет. Он снова повёл себя как мудак. И мне это надоело.

— Нам всем, — сказала Скаут. — Он стал невозможным в последнее время. Считает, что его шрам — это конец света. Прячется, как будто он чудовище. Всё, что бы мы ему ни говорили, до него не доходит. Думаю, именно поэтому он так груб с тобой. Раньше он был бабником, а теперь думает, что изуродован.

— Я просто думаю, что он винит во всём меня. Зачем любить девушку, которая, по его мнению, разрушила тебе жизнь? Мы вроде как нормально общались, но мне кажется, он терпел моё присутствие больше ради вас, чем ради себя.

Они обе пожали плечами.

— Может быть, — сказала одна из них. — Но мы так не думали. Нам кажется, он просто не знает, как вести себя рядом с тобой, потому что считает себя уродом.

Я покачала головой.

— Всё, хватит говорить о парнях. Давайте вас переоденем.

Я повела их в свою комнату, начала раздавать разные наряды и обувь, пока они обе не выглядели восхитительно.

— Вот. Теперь мы похожи на «Ангелов Чарли»7.

Куинн посмотрела вниз. На ней было короткое чёрное платье с длинными рукавами и мои ботфорты.

Скаут была в алой майке из лёгкой ткани и с глубоким V-образным вырезом, который удерживался шнуровкой, в чёрных джинсах и на чёрных каблуках.

— Выглядим отлично, — сказала Куинн, и Скаут громко вскрикнула. Тот самый звук, который я не раз слышала на гонках.

Я покачала головой.

— Можно вытащить девчонку с гонки, но гонку из девчонки никогда, да, Скаут?

Она улыбнулась, её лицо покраснело, но улыбка не исчезла.

— Это комплимент, Скаут. Ты выглядишь потрясающе и готова надирать задницы.

— Да, я знаю. Просто хотелось бы чувствовать себя такой уверенной всегда. Это странно, интересоваться машинами и гонками. Парни либо начинают отвратительно к тебе приставать, либо считают тебя «своим пацаном». Не могу найти баланс в том, кто я есть.

— Мне это знакомо. Просто продолжай идти за тем, что любишь, и оно само придёт. Ты уже уверена в том, на что способна, теперь тебе нужно это принять. И на счет комплиментов, пусть эти твои парни почаще ими разбрасываются, чтобы росло эго, — добавила я, смеясь.

Они тоже рассмеялись, пока мы садились в машину и выезжали. После шопинга с обязательной покупкой нарядов на следующий раз мы остановились перекусить и поболтать. Не помню, чтобы я когда-либо так честно разговаривала и столько смеялась с двумя девушками своего возраста.

Часть меня ненавидела, что я до сих пор не рассказала всю правду о себе. Другая часть была слишком счастлива, чтобы это меня волновало.

У Куинн зазвонил телефон, и она улыбнулась, глядя на сообщение.

— Рэнсом написал, что они сегодня на гонках, если захотим заехать и посмотреть.

— У них мужская версия нашего девичника? — спросила я.

— Ага. Но они всегда рады, когда мы приезжаем. Мы могли бы бывать у них на каждой такой ночи, если захотим. Но Скаут и мне нравится просто проводить вечера вдвоём, поэтому мы иногда выбираем свой маршрут.

— Они просто слишком нас любят, чтобы выдерживать разлуку, — сказала Скаут с улыбкой. — Я была с ними повсюду, когда росла. Хотя на девичники я с ними никогда не ходила. Приятно теперь иногда отдыхать от них с Куинн и, конечно, с тобой.

— Не виню тебя, — сказала я, игнорируя укол зависти.

— Так что, это «да» или «нет»? Мне всё равно, — сказала Куинн.

— Конечно.