было смысла гонять в голове «что если» насчёт Фокса. Мы были друзьями на одну ночь, не на всю жизнь.

Тень проскользнула по моему окну, и я обернулась. Рядом с машиной стоял парень. Точнее, трое парней.

— Да?

— Эй. Что такая красавица делает, сидя одна в машине?

Я фыркнула.

— Звучит так, будто это преступление.

— Ну, такая красивая должна быть на виду, разве нет? Что за парень оставил тебя одну в машине?

— Воспитанный. Он пошёл забрать нашу еду. Ты намекаешь на то, что он должен был остаться, а я пойти внутрь за едой? Так он был бы большим джентльменом?

— Нет, я намекаю, что он должен был взять тебя с собой.

— Потому что я кукла, которую нужно демонстрировать? Чтобы остальные мальчики позавидовали и тоже захотели меня?

Я увидела Фокса, выходящего из заведения. Хмурый, как всегда, но это был уже не тот взгляд, что он обычно бросал на меня.

— Уверена, его самооценке не нужен такой пинок, как твоей.

Парень посмотрел в сторону, увидев, как Фокс уверенно направляется к нам.

— Ты в этом уверена? — спросил он.

— Вам лучше бежать, мальчики. Похоже, он не в восторге от вашей компании.

— Ого, чувак, — сказал один из его друзей. — С ним что-то стряслось?

Фокс сел в машину, поставив пакеты с едой на заднее сиденье.

— Что происходит?

— Ничего. Просто поехали.

Я посмотрела на троицу, мило улыбнулась и помахала пальчиками на прощание.

— Маленький совет, — сказала я, пока Фокс выезжал с парковки. — Девушки любят быть пассажирками-принцессами. Пока, мальчики.

— Ты знаешь их?

— Нет. Просто хотели подкатить. Им почему-то показалось, что сидеть в машине — это неуважение ко мне. Типичные попытки произвести впечатление. Вышел провал.

— Ага, теперь ясно, откуда «пассажирка-принцесса»

— Эй, я обожаю водить, но наслаждаться музыкой, пока мне приносят еду, это тоже вполне неплохой вариант.

— Учту. Предположу, что мужчинам нелегко тебя впечатлить?

— Не особо.

— Следовало бы догадаться.

Он свернул обратно в сторону города, но затем повернул туда, где я ни разу не была.

— Куда ты едешь?

— Небольшой крюк. Совсем рядом. Я хотел тебе кое-что показать.

Он проехал совсем немного и свернул на дорогу, которая казалась пустынной.

Я нахмурилась.

— Ты хочешь показать мне что-то на тёмной заброшенной дороге? Ты показываешь мне, где меня убьют?

Он тихо засмеялся:

— Нет. И она не заброшенная.

— Ну, я вижу дома, но всё выглядит так, будто вымерло. И, знаешь, мне кажется, даже если я закричу, никто и пальцем не пошевелит.

— Думаю, ты права. Но почти в каждом втором доме всё ещё кто-то живёт. Просто они не из тех, кто побежит на крик или что-то в этом духе.

— И если ты не собираешься меня убивать, то зачем мы здесь?

Он замедлил ход, машина глухо загудела, почти не двигаясь по потрескавшемуся асфальту.

Он кивнул в сторону двух домов:

— Вот здесь жил Рэнсом. А рядом я.

Дома, на которые он указал, выглядели так, будто в них не было жизни уже много лет.

Да и до этого сомнительно, стоило ли в них вообще кому-то жить. Они были крошечными. Мне показалось, что гостиная в доме моего отца больше каждого из них целиком.

— Вау, — только и смогла сказать я, когда он медленно поехал дальше по улице.

Было жутко. Тишина, потрескавшийся асфальт, свет от редких ламп на ступенях лестниц и один уличный фонарь, который отчаянно пытался не потухнуть.

Он указал ещё на один дом, такой же обветшалый, как остальные:

— Это дом Джакса.

Туда я бы не зашла даже по пари. Такие места — совсем не мой мир. И никогда не были. Но когда-то они все здесь жили.

— Боже. Мне жаль. Как ты вообще смог здесь вырасти?

Один дом чуть дальше казался чуть более обитаемым, там горел свет.

— Это дом Скаут. Иногда ей всё ещё приходится туда возвращаться, но мы стараемся держать её в квартире с Куинн, к счастью. А дом Кая через два дома отсюда. Насколько я знаю, его родители всё ещё там живут. Но сам он почти не навещает их.

— То есть вы все выросли здесь?

— Да. Именно поэтому мы стали такими близкими. Думаю, только благодаря друг другу мы выбрались.

— Я даже не знаю, что сказать, кроме «вау» в тысячный раз. Не могу представить, каково это — расти здесь. Всё такое обветшалое. А тут опасно?

— Раньше было, да. Но сложно оставаться опасным районом, когда здесь почти никого нет. Хотя, уверен, некоторые всё ещё творят всякое. Дети вроде даже придумали игру: пробираться в старые дома.

— И зачем ты привёз меня сюда?

— Я понимаю, что ты к нам всем нормально относишься. И знаю, тебе, наверное, неловко из-за того, что ты пока не готова к гонкам. Но не стоит. Что бы ты ни чувствовала, и что бы я ни чувствовал, всё это остаётся в стороне. Ради команды. Нам не обязательно быть лучшими друзьями. Или кем бы ты там ни пыталась нас сделать. И уж точно не нужно ходить вместе на всякие игры или мероприятия. Мне не нужно, чтобы ты исправляла меня. Или как-то заглаживала вину за то, что случилось с моим лицом. Я просто хочу забыть об этом. И помочь команде победить. Мы много работали, чтобы оказаться там, где мы есть. И эта гонка может закрепить нашу репутацию. Я хотел, чтобы ты увидела, откуда нам пришлось выбираться. И чтобы поняла, насколько важна эта гонка для них. Для нас. Это помогает бизнесу. И даёт нам ещё один шаг, чтобы не возвращаться… сюда. — он провёл рукой по сторонам, и я снова посмотрела на каждый покосившийся дом, чувствуя, как сердце сжимается.

— Я знаю, как трудно вернуться в гонки после аварии. Но я подумал, если ты по-настоящему поймёшь, с чем мы боремся, у тебя может появиться ещё одна причина попробовать. Если ты занималась гонками профессионально, то знаешь, что деньги, трофеи и слава — это здорово. Но иногда настоящая мотивация приходит извне. Если ты попробуешь и всё равно поймёшь, что не можешь, тогда мы что-нибудь придумаем с твоим заездом. Я прошу только одного. Попробуй снова. Я понимаю, что прошу слишком много, но, если уж они собираются участвовать, то должны победить.

Я кивнула:

— Это правда очень мило с твоей стороны. Что тебе не всё равно. И, конечно, я попробую. Я бы не согласилась участвовать, если бы не собиралась отдаться на все сто. Просто я не думала, что будет так трудно просто снова сесть за руль.