макушку. – Ты больше не гостья, Ира. Ты – часть этого мира. Ты впитала мою магию, когда мы были в домике, и когда мы... кхм... сливались сегодня. У истинных пар магия становится общей. Привыкай. Скоро научишься замораживать суп повару, если он опять пересолит.

Я смотрела на свои руки и не могла поверить. Я больше не попаданка и не чужая. Я – местная. Мать драконов, чёрт возьми, буквально!

Эта мысль оказалась настолько ошеломляющей и радостной, что я рассмеялась, прижимаясь к его груди.

Утро, однако, решило подкинуть мне сюрприз.

Проснулась я от того, что к горлу подкатил такой приступ тошноты, что я пулей вылетела из-под тёплого одеяла, чудом не наступив на спящего Кайлэна, и рванула в умывальню. Меня тошнило так, что слёзы текли из глаз.

Через минуту на пороге умывальни возник растрёпанный Кайлэн в одних штанах, Этот наглый чешуйчатый гад светился от гордости так ярко, что мог бы заменить собой полярное сияние. Он подошёл, заботливо собрал мои растрёпанные волосы одной рукой, а второй ласково погладил меня по взмокшей от пота спине.

– Вчерашняя оленина за ужином явно была несвежей, – прохрипела я, сплёвывая в таз и умывая лицо ледяной водой. – Я убью повара. Честное слово, заморожу ему все кастрюли.

Кайлэн тихонько хмыкнул, подавая мне полотенце.

– Оленина была прекрасной, Ира. Но я на всякий случай позвал лекаря. Нормального лекаря из нижнего города, а не того столичного шарлатана. Он ждёт в гостиной.

Я вытерла лицо и подозрительно прищурилась, глядя на его самодовольную физиономию.

– Кайлэн. Почему ты так счастлив, когда мне так плохо?

Он ничего не ответил, только подхватил меня на руки, как пушинку, и понёс обратно в спальню.

Местный лекарь – добродушный пухлый мужчина средних лет с умными, проницательными глазами, – осмотрел меня ровно две минуты. Он поводил над моим животом каким-то светящимся кристаллом, довольно крякнул и повернулся к Кайлэну.

– Поздравляю, милорд. Ваши тревоги напрасны. Леди Ирма абсолютно здорова, – лекарь улыбнулся так широко, что у него щеки подпёрли глаза. – Просто у вас будет маленький дракончик. Срок – около трех недель. Судя по мощному магическому фону – мальчик, и очень сильный.

Я застыла на кровати.

Три недели. Охотничий домик. Жидкий огонь, смертельная дрожь, шкуры медведей и наше первое отчаянное слияние на краю гибели...

Лекарь деликатно откланялся, оставив нас одних.

Кайлэн подошёл к кровати. В его походке вдруг проявилась такая невыносимо-собственническая гордость, что мне захотелось рассмеяться. Он уверенно сел на край матраса и властно положил свою ладонь мне на живот.

В прозрачных глазах бушевал настоящий синий пожар.

– Мой сын, – произнес он вибрирующим от самодовольства голосом, хотя я отлично заметила, как дрогнул его кадык. – Разумеется, он будет сильным. У моей женщины по-другому и быть не могло. Теперь у тебя точно нет ни единого шанса сбежать обратно в свой мир.

Я гладила его по белым волосам, и внутри меня расцветало понимание, что он прав. Этот ребенок был моим окончательным неразрывно-магическим контрактом с этим местом. Железобетонный якорь. Ни один артефакт во вселенной теперь не смог бы вырвать меня из Аркталии, потому что здесь я создавала новую жизнь, сплетенную из моей земной крови и магии северных драконов.

Я вросла в этот мир целиком.

Дверь в спальню тихонько приоткрылась, и в щель просунулась светлая макушка Айлин. Девочка смущенно переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках лист бумаги и уголёк.

– Папа? Ира? – робко позвала она. – Элисса сказала, что лекарь ушёл. Никто не заболел?

Кайлэн поднял голову, улыбнулся дочери и протянул к ней руку. Айлин подбежала и забралась ко мне на кровать с другой стороны.

– Никто не заболел, мышонок, – я обняла её за плечи, чувствуя, как меня накрывает волна сладкой сентиментальности. – Просто у нас есть новости.

– Какие? – Айлин округлила глаза.

Кайлэн переглянулся со мной, ища разрешения. Я кивнула.

– Помнишь, ты просила Иру остаться с нами навсегда? – мягко спросил он дочь. – Так вот, она никуда не уйдет. Потому что скоро нас станет больше.

Айлин замерла, переводя взгляд с отца на меня. Её губки приоткрылись, она посмотрела на мой живот, потом снова на моё лицо.

– Правда? – прошептала она. – У меня будет... братик? Или сестричка?

– Лекарь говорит, что братик, – улыбнулась я, стирая слезинку с её щеки.

Девочка просияла так, словно ей подарили весь мир целиком. Она подпрыгнула на кровати, едва не выронив свой уголёк.

– Мама! – она произнесла это слово так легко и естественно, словно я была её мамой с самого рождения. – Мама, а можно я нарисую братика? Я нарисую его с маленькими крылышками! Синими, как у папы! И повешу над его будущей кроваткой!

Я посмотрела на Кайлэна, который сдержанно посмеивался, обнимая свою дочь, и поняла, что абсолютно и бесповоротно счастлива.

Эпилог

Прошло три года.

Замок Скала Ворона было не узнать. Суровая готическая крепость, в которой когда-то гуляли только сквозняки и одиночество, преобразилась до неузнаваемости. На каменных полах теперь лежали толстые пушистые ковры из шкур полярных лисиц. На стенах вместо пугающих древних гобеленов со сценами кровавых битв висели яркие живые рисунки Айлин, вставленные в красивые рамы. А на широких подоконниках, благодаря моей новоприобретенной магии (я научилась не только искрить, но и поддерживать тепло), цвели настоящие земные орхидеи, семена которых нам чудом привезли столичные купцы.

Здесь было тепло. Везде.

Кайлэн, который на публике, на советах Лордов и во время инспекций границ, оставался всё тем же грозным Лордом Севера, дома превращался в ручного дракона. Это было зрелище, достойное отдельного романа.

Я сидела в глубоком кресле у растопленного камина в нашей малой гостиной, подтянув под себя ноги в тёплых шерстяных носках, и с наслаждением потягивала из бокала коварный аркталийский ягодный взвар.

Передо мной на пушистом ковре разворачивалась картина, от которой у Торна, наверное, случился бы инфаркт, если бы он не дробил сейчас руду в ледяных шахтах Айсгарда.

Мой суровый муж лежал на спине прямо на полу, закинув руки за голову. А по его широкой груди, увлеченно пуская слюни и довольно гуляя, ползал двухлетний Дариан – наш сын. Маленький ураган с белыми, как у отца, волосами и моими зелёными глазами. У Дариана уже начали прорезаться зачатки драконьей магии, и он с упоением пытался заморозить отцу нос,