Квартира казалась какой-то странно чужеродной и тесной. За окном гудела сирена скорой помощи, и где-то за стеной надрывно работал перфоратор у неугомонных соседей. Привычные звуки, которые раньше составляли фон моей жизни, сейчас резали по нервам тупой пилой.

Налила себе стакан воды прямо из-под крана, сделала глоток и посмотрела на светящийся в полумраке комнаты экран ноутбука. Меня снова пронзила мысль, что автор, сотворивший этот мир, не имел ни малейшего понятия о том, что там происходило на самом деле.

Он не знал запаха морозной хвои в коридорах Скалы Ворона. Не знал, как обжигающе-холодна чешуя на плечах дракона и как она теплеет под человеческими ладонями. Не знал, как тоненькие дрожащие ручки Айлин обвивают шею, когда она впервые решается назвать тебя мамой...

Двенадцать лет я сидела в этом кресле и правила коммерческие романы. Я перелопатила тонны сюжетов про властных боссов, холодных лордов и классических цундере, к которым невозможно пробиться. Считала это просто работой, эдаким конвейером по производству эмоций для скучающих читательниц.

А оказалось, что реальность – это вовсе не то, что можно пощупать за окном.

Настоящая реальность похожа на многомерную библиотеку. И где-то там, на соседней полке, в этот самый момент мой муж и моя названная дочь остались один на один с ублюдком, который решил, что имеет право вычеркнуть меня из их истории.

– Да хрена с два! – прошипела я вслух неожиданно даже для себя самой.

Внутри поднималась глухая ярость.

Какая-то канцелярская крыса посмела нажать кнопку «удалить» на моей жизни?! На моём выстраданном, по крупицам собранном счастье?! Я зубами выгрызала доверие маленькой запуганной девочки. Своим теплом, телом и душой плавила многовековой ледник в груди упрямого дракона, чтобы он снова научился дышать и любить. Я только-только начала жить по-настоящему!

А какой-то самодовольный третьесортный злодей взял и слил мой счастливый финал!

Гнев затапливал меня с головой, выжигая апатию и отчаяние. Я сжала стакан, желая сейчас только одного – разорвать эту чёртову невидимую грань голыми руками, вернуться и стереть Торна в порошок. Вымарать из текста навсегда!

Внезапно вода в стакане, который я всё ещё сжимала в руке, странно захрустела и... покрылась тонкой корочкой льда.

Я замерла, не веря своим глазам. В московской квартире с работающими на полную мощность батареями центрального отопления резко, скачком упала температура. Пар вырвался изо рта густым белым облачком.

А затем я услышала это.

Звук ударил прямо мне в голову, прошил барабанные перепонки и отдался щемящей болью в груди.

– Мама!.. Ира... мамочка, пожалуйста...

Голос Айлин. Сорванный, захлёбывающийся слезами, полный такого чёрного отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Девочка плакала так, как плачут дети, у которых на глазах рушится их единственный безопасный мир.

А следом за её криком пространство разорвал рёв обезумевшего от горя чудовища. Рык дракона, у которого только что с мясом вырвали из груди его истинную пару. В этом звуке было столько боли и первобытной ярости и мощи, что мне даже почудилось, будто окна в моей однушке жалобно задребезжали, готовые разлететься на тысячи осколков.

Кайлэн! Мой Кайлэн...

Я встрепенулась и выронила стакан. Лёд и треснувшее стекло со звоном разбились и заскакали по ламинату.

Боль в груди, там, где глубоко внутри отпечаталась золотая магическая искра нашего союза, стала невыносимой. Меня словно тянули за невидимую пуповину. Артефакт Торна смог вышвырнуть моё сознание и разъединить наши тела в пространстве... но он не учёл базового фундаментального закона этого многомерного дерьма, в котором мы оказались.

Реальность принадлежит тому, кто готов за неё драться.

Мир существует не потому, что кто-то написал о нём кривыми строчками в электронном документе. Он существует, потому что в нём есть жизнь и любовь. А я любила их так сильно, что эта любовь была реальнее всей столицы вместе взятой. На Земле меня никто не ждал. Здесь у меня была только ипотека, вечные дедлайны и серая слякоть. А там, в ледяных сквозняках Скалы Ворона, остались мои люди. Моя стая. Мой муж, классический отмороженный дракон, которого я никому не отдам, и моя названная дочь, которая только-только научилась улыбаться.

– Ну уж нет, – процедила я, глядя в пустоту комнаты. – Никто не смеет закрывать мой лучший проект на самом интересном месте. Я не удалённая сцена, Советник Торн. Я – главный редактор этой истории. И я отклоняю вашу правку!

Я закрыла глаза, отрезая себя от звуков сирен и гула машин, и решительно потянулась к этой боли в груди, к золотой искре, которая всё ещё слабо пульсировала внутри, связывая меня с Кайлэном.

Я вспомнила запах озона и хвои. Вспомнила тяжесть его подбородка на моей макушке. Вспомнила, как горят его глаза, когда он выходит из себя.

Я – Ирма. Леди Скалы Ворона.

Вцепилась в эту мысль обеими руками и на чистом злом упрямстве потянула её на себя.

Пространство сопротивлялось. Оно давило на барабанные перепонки, сплющивало лёгкие, словно меня пытались протащить сквозь игольное ушко. Тело горело, как в огне, а потом мгновенно промёрзло до самых костей. Я закричала, не слыша собственного голоса...

И внезапно прорвала эту многомерную паутину всей силой своей души.

Сквозь гул в ушах начали пробиваться чужие голоса.

– ...всё кончено, милорд. Инородная тварь изгнана. Артефакт Истины очистил ваш дом и ваш разум. Вы свободны от её морока... – самодовольно-елейный голос Торна так и сочился фальшивым сочувствием.

– Замолчи… – это был голос Кайлэна, но он звучал так глухо и страшно, словно его голосовые связки превратились в битое стекло. – Ещё одно слово, Торн, и я вырву твой язык.

– Вы не в себе, лорд Кайлэн. Морок демона оставляет след, но это пройдёт. Девочку нужно увести, она бьётся в истерике...

Не смей трогать моего ребёнка!

Яростный гнев взорвался внутри меня сверхновой звездой. Я сделала последний отчаянный рывок, пробивая стеклянную стену реальности, и мир вокруг схлопнулся с оглушительно-пушечным грохотом.

Я с размаху влетела в собственное тело. Удар был такой силы, что я едва не упала на колени, судорожно втягивая ртом ледяной воздух большого зала. В лёгкие ворвался запах знакомой морозной свежести, и мои глаза распахнулись.

Я стояла ровно на том же самом месте, откуда меня вырвало несколько минут – или вечностей? – назад.

На мне было всё то же рубиновое платье, расшитое серебром, а прямо передо мной стоял Советник Торн. В его руках всё ещё