башне. И злая мачеха Ирма, которая мучила падчерицу и в итоге погибла. – Я горько усмехнулась, глядя на танцующие в камине языки пламени. – Я читала про то, как Ирма морит ребенка голодом, и злилась на автора за картонную мотивацию. А потом я уснула и проснулась здесь. В карете. По дороге в этот замок. В её теле.

Осторожно подняла на него глаза, изучая реакцию. Сейчас.... сейчас он поймет, что его жизнь и боль – это просто чья-то фантазия. Что он – выдумка. Это может свести с ума любого.

– И когда Торн активировал этот свой артефакт... меня действительно вышвырнуло обратно, – продолжила я, тщательно подбирая слова. – Я оказалась в своей квартире, сидела перед монитором и смотрела на этот проклятый текст. И знаешь, что я поняла? Та реальность для меня чужая без вас. Потом услышала, как Айлин кричит моё имя сквозь миры, услышала твой рык... и просто... послала к чёрту все законы физики и магии. Я отказалась отдавать свой лучший проект!

Я замолчала, прислушиваясь к треску дров и собственному тяжёлому дыханию. Я вывалила на него самую безумную правду, которую только можно было представить и ждала реакции. Чего угодно – шока, недоверия, отторжения...

Кайлэн медленно поставил свой нетронутый кубок на стол и наклонился вперед, опершись локтями о колени. На его губах вдруг появилась слабая, но искренняя усмешка.

А потом он начал смеяться, и у меня отвисла челюсть.

– Книга? – переспросил он, откидываясь на спинку кресла и глядя на меня с таким обожанием, что я покраснела. – Персонажи? Редактор? Ира... боги всемогущие, ты думаешь, мне есть хоть какое-то дело до твоего автора и до того, кто там что нацарапал на пергаменте?

Я захлопала ресницами, совершенно сбитая с толку.

– Но... ты же понимаешь, что это значит? Ваш мир – это отражение! Вы...

– Иди сюда, – он не стал слушать мои псевдонаучные лепеты, протянул руку, обхватил меня за талию и одним хищным движением перетянул из моего кресла к себе на колени.

Я ойкнула, когда моё бедро прижалось к его горячему животу. Сильные руки сомкнулись на моей спине, как стальные обручи, и он зарылся лицом в мои волосы на виске, с наслаждением втягивая воздух.

– Драконы не читают книг, Ира, – прошептал он мне прямо в ухо, и от его бархатного баритона у меня по коже побежал табун мурашек. – Драконы чуют суть. Мы опираемся на инстинкты, а не на чернила. Знаешь, чем пахла та, другая Ирма, когда я вез её в замок?

– Чем? – пискнула я, окончательно растеряв весь свой редакторский апломб.

– Гнилью. Пустотой и дешёвой пудрой, – он усмехнулся, проводя носом по линии моей челюсти. – Я ненавидел её запах. Он вызывал у меня тошноту. Я заключил с ней контракт только ради политического спокойствия, надеясь, что она просто сгниет в своём крыле и не будет лезть ко мне и к дочери. А потом... в карете... ты открыла глаза. И запах изменился за секунду. – Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо. – Мой зверь внутри взвыл в ту же секунду. Я не понимал, что происходит, я думал, что схожу с ума от горя по прошлому. Отталкивал тебя, потому что не мог поверить, что женщина, которую я ненавидел, вдруг начала пахнуть моей истинной парой. Я наблюдал, как ты воюешь с поваром, как ты гладишь по голове Айлин и дерзко зажимаешь меня в коридоре...

Кайлэн тихо рассмеялся, вспомнив мой ультиматум, и ласково провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Ирма никогда не умела так смотреть на мою дочь. И мне плевать, из какого мира ты свалилась на мою голову, Ира. Можешь быть хоть демоном, хоть богиней из легенд. Ты спасла мою дочь. Ты вернула меня к жизни. Ты – моя женщина.

Его слова ударили в самое сердце, вышибая последние остатки сомнений и страхов. В этом была вся суть драконьей логики – простая, прямолинейная, собственническая и бесконечно правильная. Ему не нужны были экзистенциальные объяснения устройства мультивселенной.

Ему нужна была я!

Счастливо всхлипнув, я обхватила руками его лицо, притягивая к себе для поцелуя. Я вложила в него всю любовь, которую не успела растратить за сорок лет своей одинокой земной жизни. Целовала его скулы, нос и губы, чувствуя, как его руки скользят по моей спине.

– Знаешь, – пробормотала я, отрываясь от него на секунду, чтобы перевести дух, – я вообще-то старше тебя. Технически. В моём мире мне сорок два. А ты выглядишь на сорок. Я для тебя старовата, лорд-дракон.

Кайлэн расхохотался, откидывая голову назад.

– Женщина, мне четыреста двенадцать лет. Ты для меня – несмышленыш, который только начал жить, – он одним ловким движением стянул с моих плеч платье, оставляя меня в тонкой шёлковой сорочке. – И я планирую потратить следующие пару столетий на то, чтобы доказать тебе, что твой земной возраст здесь не имеет никакого значения.

Он подхватил меня на руки и понёс к кровати.

В ту ночь не было ни страха выживания, как в охотничьем домике, ни той самоуверенности, как в коридоре. Это была ночь осознанного единения. Кайлэн был неутомим, нежен и жаден одновременно. Он исследовал каждый сантиметр моего тела так, словно читал самую важную книгу в своей жизни, заучивая её наизусть. И я отвечала ему тем же, растворяясь в его жаре и рычании, которое срывалось с его губ каждый раз, когда я выгибалась навстречу его движениям.

Где-то под утро, когда мы лежали в обнимку обессиленные, но счастливые, я лениво провела рукой по его обнаженной груди.

– Слушай, Кай... – сонно пробормотала я и осеклась.

С кончиков моих пальцев вдруг сорвалась крошечная ледяная снежинка. Она легкомысленно покружилась в воздухе над его грудью и растаяла.

Я резко проснулась, уставившись на свою руку.

– Что это было? – я пошевелила пальцами, и с них снова сорвался сноп голубоватых искр, которые забавно защекотали кожу Кайлэна.

Кайлэн приоткрыл один глаз, посмотрел на мои светящиеся пальцы, потом перевел взгляд на моё ошарашенное лицо и по-кошачьи довольно зажмурился, подтягивая меня ближе под бок.

– Это знак нашей магии, родная, – промурлыкал он, зарываясь носом в мои волосы. – Ты доказала этому миру, что готова за него умереть и убивать. Торн не смог тебя вышвырнуть, потому что Аркталия приняла тебя. – Он поцеловал меня в