class="p1">— А почему он не приехал? — с какой-то обидой спросила я. Мне очень сильно захотелось его увидеть, обнять, сказать элементарное «спасибо».

— Некогда ему, — выдохнул Серёжа и откинулся на спинку стула. — Весь в делах. Виктор Евгеньевич натворил много чего: подделывал документы, деньги сливал. Так что Максу теперь разгребать немерено. Хорошо ещё, что с самого начала стал вникать в дела фирмы, иначе этот… Я даже представить себе не могу… — брат взял в руку мою ладонь и погладил. — Как же я рад, что ты в порядке.

* * *

— Ленка, коза ты такая! — в палату вошла Алла, ширкая ногами. — Извини, бахилы опять соскальзывают. Толку от них! Эх, и напугала ты всех, — как ни в чём не бывало, продолжила она. — Долго тут валяться собралась? Или врачи тут симпатичные?

— Алла! А где: «Леночка, где болит, дай подую, поцелую, чтобы быстрее прошло»?

Мы рассмеялись. Алле было привычно такое общение: немного грубоватое, но уж такая она — сюсюкать не привыкла. А глаза-то намокли!

— Да ладно тебе — и так вижу, что всё нормально. Конечно, не каждый раз тебя подстреливают, но травмы тебе не понаслышке знакомы. Заживёт, как на зверушке, не зря ты белая и пушистая!

Подруга ещё больше распушила распластавшиеся на подушке мои светлые пряди, кои, впрочем, выглядели не лучшим образом — спутавшиеся и сальные. Это я поняла благодаря элементарному прикосновению — надо будет обязательно голову вымыть. Не люблю с грязной ходить.

— Ребята не заходили?

— Нет пока, — собственно, я была даже рада, что пока не пришли — за первый день «в живых» я изрядно устала, — но звонили. Артём, сама знаешь, болтал почти час — я даже утомилась. Но именно за это мы его и любим, правда?

Алла, улыбаясь, закивала. Артём — наш «лапочка» и «палочка-выручалочка», ну и «болтушка».

— А вот Герман как-то быстро справился о самочувствии, что-то ещё пробурчал — я не поняла или засыпала — и отключился.

— О, счаз* расскажу, — подруга сложила ладошки вместе и приложила их к правой щеке, наклоняя голову на манер кумушки-голубушки. — Наш Герман сдался.

— Да ладно!

— Ага. Так что теперь он «официальный» парень Дарьи. Добилась-таки своего. А случилось всё просто… — Алла не удержалась и, рассмеявшись, некоторое время не могла говорить. — Щас. Один момент…

Она подняла указательный палец вверх, как бы то ли предупреждая, то ли останавливая себя или меня, но очередной смешок всё же вырвался из её уст.

— Короче, Герман что-то перепутал, и так получилось, что он зашёл в женскую раздевалку, как раз в тот момент, когда Даша переодевалась. Ему бы, дураку, смотаться, пока не застукали, а он замедлил. Ну, а потом кто-то, видать, пошутил и, толкнув его вперёд, закрыл дверь на ключ. Представляешь, как Даша всё это восприняла?

— Блин, Алла, мне смеяться больно, — я тоже тряслась от смеха, прикладывая руку к боку, где почему-то эта боль отдавалась.

— «Это судьба!» — сто процентов подумала она. Часа три они так просидели. Подробностей Герман не рассказывал, но на следующий день появился в доме Даши с цветами и тортом — видать, к стенке припёрли. У них, походу, в семье все немного того, — Алла пошевелила пальцами у виска. — Раз посмотрел на девушку — обязан жениться!

Мы в очередной раз рассмеялись, да так громко, что в палату прибежала медсестра и зашикала на нас. Да и время посещений закончилось — пора покидать палату. На том мы и распрощались.

* * *

За то время, что я находилась в больнице Максим так ни разу и не приехал. Мы несколько раз коротко созванивались и только. Мне было тяжко такое общение. Казалось, что мы даже отдалились. В голову лезли всякие нехорошие мысли, порой даже глупые, но я их отгоняла.

Любовь к своему мужу с каждым днём росла во мне. Я не понимала себя. Я знала, что не любима, что Максим просто спит со мной, но не более, что вместе с браком он приобрёл для себя выгоду, но сердце каждый раз сжималось при мыслях о нём.

Наконец, настал день выписки. Брат и сестра помогли мне взять вещи, и втроём мы вышли к парковке. Муж сидел в машине. Серёжа погрузил поклажу в багажник, пока Лиля помогала мне сесть на заднее сиденье.

— Привет, — вполне буднично поздоровался Максим.

— Привет, — немного обиженно ответила я.

Не так я себе представляла нашу встречу после вынужденной разлуки. Если честно, я была бы рада даже поцелую в щёчку, но нет. Один взгляд в зеркало заднего вида — вот всё чего удостоилась «жена». К горлу вдруг поднялся ком, а к глазам подкатили слёзы.

Я бросила взгляд на Максима, он привычно вёл автомобиль. Пропасть огромная лежала между нами, словно вернулись времена неприязни, вот только я уже этого не хотела. Было очень больно сознавать, что влюбилась как девчонка, и безответно. Нет, нельзя показывать свои чувства никому. Я отвернулась к окну и глубоко вдохнула. Ничего, я сильная — справлюсь и с чувствами. Больше я не проиграю Максиму.

В таких раздумьях я не заметила, как мы подъехали к дому. Муж сразу уехал на работу, Серёжа проводил нас с сестрёнкой до квартиры и тоже отлучился — тренировки никто не отменял. Лиля подсуетилась и приготовила покушать. Я хотела тоже поучаствовать, но она не позволила и с лучезарной улыбкой накрыла на стол.

Дальнейший день протекал буднично, и мы занимались своими делами, точнее уроками. У меня накопились хвосты, а потому нужно было усиленно готовиться. Вечером приехал дед Матвей с Максимом. Он тоже не приезжал ко мне, но совершенно по другой причине — узнав, что произошло со мной, его хватил удар. Так что врачами был прописан постельный режим, зато мы постоянно созванивались. И вот теперь, наконец, смогли увидеться.

— Леночка, девочка моя, — дед Матвей окутал меня крепкими объятиями. — Как себя чувствуешь?

— Спасибо, дедушка, всё хорошо. Жива — и это главное.

Сейчас, в семейном кругу, я надеялась узнать подробности произошедшего. И дождалась. В нашей семье было принято, что личные и уж тем более серьёзные дела никогда не обсуждали по телефону — только при личном общении. Поэтому и не расспрашивала деда до сегодняшнего дня.

Дед Матвей был более открытым человеком, в отличие от молчаливого внука. Сейчас он как всегда шутил и задавал приятный тон общения. Наконец, я улучила подходящий момент и поинтересовалась:

— Деда, расскажи, что же всё-таки случилось. Я не всё помню. Помню, что у родителей был Виктор Евгеньевич, он стрелял… Я нашла записку