Советские улицы, расходящиеся идеальными линиями домов. Даже теткина коммуналка привела ее в восторг: весь этот хлам, антресоли, вышедшие поздороваться соседи – все казалось ей экзотикой, словно она приехала на другой конец света, а не туда, где жили совершенно такие же, как она, люди. Мама не захотела обедать, поэтому они просто оставили вещи и пошли за Катей.

– Вот это шаверма, где я работаю, – показал Максим.

Мама собралась зайти и посмотреть, но сын не дал. Она посмотрела на кафе через окна – на столики, вертел с мясом и витрину с самсой и Шахзодом, залипшим в телефоне в отсутствие посетителей.

– У меня сегодня смена. С пяти до восьми, – предупредил Максим.

– Ой, а уроки успеешь? Ходишь со мной, – забеспокоилась мама.

– Пофиг на них, – ответил Максим.

В корпусе младшей школы они позвонили Катиной учительнице, и сестра через минуту прибежала, проскользнула под вертушкой, повисла на маме и заревела. Две охранницы, собиравшиеся возмутиться ее поступком, растерянно молчали и смотрели на них. Сестра не успокаивалась, и Максим попросил у охранниц разрешения пройти в гардероб и забрать ее одежду. Пришлось просидеть на лестнице у входа чуть не полчаса, пока Катя не перестала плакать. Тогда они помогли девочке одеться и вышли на улицу.

– Как темно… – удивилась мама.

В самом деле стемнело, и зажглись фонари.

– Белые ночи летом и темные ночи зимой, – сказал Максим.

– Непривычно, конечно. На юге еще светло в это время, – нахмурилась мама.

У Максима легонько, еле заметно екнуло сердце. Потом не раз ее поджатые губы или нахмуренные брови тревожили его. Но сейчас он успокоил себя – это всего лишь разговор о световом дне.

Всей семьей неторопливо шли под непрекращающийся Катин монолог о школе, учительнице и одноклассниках. Заглянули на площадку, и, пока Катя качалась на качелях, мама сказала:

– Думала, вы придете с Настей меня встречать.

– Она предлагала, а я отказался, – признался Максим.

– Почему? – удивилась мама.

– Не знаю. Протупил. – Помолчал. – Я вроде не говорил, как ее зовут?

– Тетя Галя давно рассказала, – улыбнулась мама.

Максим заторопился на работу. Мама предлагала посидеть в его кафе, пока он работает, но Максим запретил. Он вручил ей ключи от квартиры, попросил приготовить ужин и помочь Кате с уроками, испытывая огромное облегчение оттого, что мама может сделать это за него. Шахзод был в запаре – последний час гости шли потоком, Максим надел фартук и принялся за медитативную работу – нарезку капусты, огурцов, помидоров, после бегал в магазин за сахаром и салфетками. Несложная работа, не требующая ни физических, ни умственных усилий, успокаивала.

Максим написал Насте, ему хотелось увидеть ее хоть на пять минут. Она тут же, словно ждала его вопроса, ответила, что, конечно, выйдет, чтобы прогуляться, и что она соскучилась. Под конец отправила анимированный стикер – мишку, посылающего воздушный поцелуй, от которого в разные стороны разлетались сердечки. Максим положил телефон перед собой, резал овощи и умиленно смотрел, как мишка снова и снова посылает поцелуй и летят вверх сердечки, когда он дует на лапку.

Настя пришла в шаверму к восьми. Очередь к тому времени рассосалась, последние гости собрали одноразовую посуду и спрашивали, куда ее можно выбросить. Максим протирал столы. Повар с любопытством посматривал на них. Максим думал: заметно ли, что он живет в коммуналке, в одной комнате с теткой и сестрой, а Настя – единственная дочка в состоятельной семье. В такие моменты его ковыряла неприятная мысль: хорошо, что Настя не ослепительная красавица, иначе разница была бы еще заметнее.

Он посмотрел на нее. Да, не красавица, просто милая девушка. От всплывшего в голове слова – «милая» – Настя показалась ему еще милее и нежнее, и губы Максима растянулись в глупой улыбке, а рука с тряпкой задрожала.

– Слышь, иди уже, – сказал повар.

Максим помыл раковину, пытаясь вспомнить, был ли он когда-то знаком с ослепительными красавицами и красавцами, и решил, что такие встречались ему только в Инете. В жизни одноклассники и знакомые были простые, обычные. Кто-то симпатичнее остальных. Настя была симпатичнее.

Когда они с Настей, взявшись за руки, вышли на улицу, он спросил:

– Как думаешь, я красивый?

Вопрос ее рассмешил.

– Ты об этом думал с умным лицом, когда мыл раковину?

– У меня было умное лицо? – удивился Максим.

– Ага. Как будто рассуждал о судьбах мира и вселенной.

– Так что, красивый?

– Нормальный.

– Это слишком дипломатично, – возразил Максим.

– У тебя красивые нос и глаза. И еще – волосы. И руки тоже.

– Чувствую себя разобранным на части, – улыбнулся Максим.

Настя сжала его руку и потянула через дорогу на мигающий зеленый. На Максима снова накатила волна умиления. Он шел за ней и смотрел, как маятником отсчитывает шаги свисающая из-под шапки коса и как на нее падают и тают снежинки. Джинсы сзади были забрызганы слякотью до колен, и это тоже умиляло. Им посигналила машина: пока Максим переживал волну радости, включился красный. Они забежали на тротуар и направились в Некрасовский сад. Там еще гуляло несколько припозднившихся семей с детьми.

Максим почистил от снега скамейку, и они сели, прижимаясь друг к другу.

– В такие моменты понимаешь, почему мама покупает куртку, прикрывающую попу, – сказала Настя.

В их школе еще горело несколько окон. Видно было, как по коридору второго этажа прошла фигура. Телефон Максима звякнул, и он полез в карман. Мама спрашивала, когда он придет на ужин. Она прислала фото накрытого стола с салатами.

Настя заглянула в его экран:

– Тебе надо идти? Ты не успел сегодня побыть с мамой.

– Очень хотелось увидеть тебя. Прямо невозможно, – признался он.

Настя смотрела ему прямо в глаза, и Максиму показалось, что сейчас он расплачется, поэтому он, чтобы спрятать лицо, обнял ее и прижал к себе.

Они просидели так, пока Настя не прошептала:

– У меня бока затекли.

Свет в школе выключился везде, кроме цокольного этажа. Дети с родителями исчезли с площадки. Зато появилась стайка девятиклассников из их школы. Они расселись на скамейке напротив и шептались, поглядывая на Настю и Максима.

– Как воробушки. – Настя кивнула на однокашников.

«Воробушки» закурили одну сигарету на всех и, оглядываясь, передавали ее друг другу. Встречаясь взглядом с Максимом, они отводили взгляд.

– Пойдем, не будем смущать ребят, – предложила Настя.

– Вы тоже курили на этой площадке? – догадался Максим.

– Раньше, – задумчиво ответила Настя. – Вечером тут места для слабоалкогольных напитков и курения, а в той части, – Настя махнула рукой в другую часть сада, – местные алкоголики заправляются.

Максим представил себе картинку: Давид, Настя, Коля и Валя на скамейке