молча слушали остальную троицу. Настя ловила на себе бросаемые тетей и Анной изучающие взгляды. В какой-то момент они переглянулись и опустили глаза.

Разговор крутился вокруг школы и программы, потом перетек на виды шавермы, потом – на работу Максима. Тетя и мама считали, что ему следует бросить работу и заняться учебой. Настя была согласна со взрослыми, но никогда не говорила об этом Максиму. Он после очередного высказывания тети подмигнул Насте, и стало понятно, что тема веселит его.

– Не беспокойтесь. Когда мой сменщик выйдет на полный день, меня сразу уволят, – заверил он.

Оказалось, что тетя и мама Максима отличались бесячим свойством говорить другим, что им следует делать. Настя припомнила, что любимая бабушка делала то же самое и это нервировало маму. Но раздражающая тема исчерпала себя и плавно перетекла на достопримечательности, которые следует посетить во время каникул.

Настю удивило, что никто за столом не упомянул то, что семье пришлось пережить. Максим за последний месяц рассказал их историю урывками-кусками, словно старался вообще не вспоминать о том, что было в первой половине года.

– Какие тебе соборы и гулянья? – возмутилась тетя Галя, собирая со стола тарелки. – Работу искать надо.

– На каникулах-то никто не работает! – весело ответила мама.

Настя с Максимом унесли лишние тарелки на кухню. Спрятавшись в темноте, они целовались и смотрели на тополь, а потом опять целовались.

Внезапно вспыхнул свет, резанула по глазам одинокая, но яркая лампочка под потолком. Максим и Настя отпрянули друг от друга, а сосед в спортивной форме смущенно произнес:

– Извините, не знал, что тут кто-то есть.

Он попятился и стал шарить рукой по стене, чтобы потушить свет.

– Нет-нет, что вы! – остановил его Максим. – Мы уже… уходим.

Он потянул Настю к выходу.

Сосед хитро заулыбался, на ходу доставая из карманов сигареты и спички.

– Завтра-то придете? – напомнил он.

– Конечно! В восемь! – заверил Максим.

– Макс, кто это? – прошептала Настя в коридоре.

– Это он дал билеты на джазовый концерт.

– Он кто, охранник в клубе? – недоумевала Настя.

Максим состроил гримасу.

– Какой тебе охранник? Музыкант! Играет на ударных в джаз-банде.

За столом снова обсуждали, куда пойти и что посмотреть. Настя хотела было предложить себя в качестве гида по Пескам, но подумала, что Анна со своей прямотой будет задавать неудобные вопросы, и промолчала. Несмотря на первое смешанное впечатление, ей нравилась мама Максима. Она казалась очень образованной и одновременно простой. Ее манера говорить четко, проговаривая все звуки, поначалу смешила, но Настя поняла, что это профессиональное. Настя даже попыталась представить ее своей свекровью, но не смогла унестись в настолько далекое будущее.

Анна была похожа на галку, в ее тонком длинном носе и в манере наклонять голову набок и смотреть на собеседника было что-то птичье. Она тоже видела бедность комнаты, Настя поняла это по взглядам, которые она бросала на сколотые миски, на пятна на обоях и на стопку постельного белья на диване. Она осматривала комнату деликатно, чтобы не заметила сестра, и Настю растрогала эта деликатность. Но, пожалуй, тетю Галю с повадками носорога взгляды не задели бы. Тетя, так непохожая на сестру, тоже нравилась ей – своей твердостью; плавные движения ее огромных рук успокаивали, защищали, вселяли уверенность. То же чувство защиты они, вероятно, вселяли в маленьких пациентов травматологии.

Настя рассказала, что окна ее комнаты выходят на отделение, где работает тетя, и что она впервые увидела Максима в травматологии. Тетю Галю это невероятно умилило, и она принялась говорить, какие замечательные врачи и медсестры работают вместе с ней.

Высидев вежливые полтора часа, Настя засобиралась домой. От полбокала шампанского кружилась голова и хотелось спать. Катя и Максим оделись, чтобы проводить ее. На улице девочка ускакала вперед, и Настя спросила Максима о грустном взгляде.

– Тебе показалось, наверное, – жизнерадостно ответил Максим. – Все нормально. Мама уже завтра идет на собеседование.

Они попрощались у парадной, и Настя плакала, поднимаясь на свой четвертый этаж, сама не понимая почему – то ли от грусти, то ли от шампанского. Голоса родителей доносились из папиного кабинета, поэтому Настя пробралась в ванную и сидела там, пока не успокоилась. Не хотелось отвечать на мамины вопросы и вообще говорить ни с кем не хотелось.

– Вчера никто не говорил о войне. Как будто они просто переехали, – рассказала Настя за завтраком.

Мама открыла банку с кофе и, положив две ложки в джезву, набрала туда воду и поставила кофе на огонь.

– Более здоровая реакция – жить дальше.

– Разве такое можно забыть? Они живут, как будто ничего не было.

– Не зацикливаться – не значит забыть, – возразила мама. – Вообще-то я не знаю никого из беженцев, кто говорил бы о войне. Даже когда собирала материал для книги – говорили коротко. Не лучшие воспоминания, это понятно. Но выжившие не купаются в своем горе.

Кофе закипел и выплеснулся наружу, погасив газ. Мама ойкнула и запоздало подхватила джезву за деревянную ручку, выключила конфорку. Распахнув обе створки шкафа, внимательно выбирала чашку по настроению. Сегодня настроение было розовое, с силуэтами длинноклювых птиц – это подходило семье Максима.

– В общем, – заключила мама, садясь с кофе за стол, – вероятно, это самая нормальная реакция из возможных, хотя тут должен сказать специалист.

На кухню вошел помятый папа, в халате поверх пижамы.

– Ты подумал? – мгновенно переключилась на него мама.

– Дай кофе попить, с утра уморишь, – пробурчал он.

Настя по очереди чмокнула родителей в щеку и пошла собираться в школу. Выходя из кухни, она глянула в окно – на кухню соседей по лестничной клетке. Все-таки вид из коммунальной кухни Максима куда романтичнее.

Вечернее выступление неожиданно покорило Настю. Четверо музыкантов играли мелодии золотого века джаза, а перед каждой композицией рассказывали ее краткую предысторию. Мелодии были ощутимо жизнерадостные, оптимистичные, в них было лето, хорошее настроение, любовь. После первого отделения Настя потянула Максима из бара.

– Не понравилось? – забеспокоился он.

– Нет, наоборот.

Когда они вышли на улицу, объяснила:

– Как будто я набрала хорошего настроения вот посюда, – она показала на шею, – и больше не надо, потому что будет передоз. Там все такие классные.

– Музыканты? – не понял Максим.

– И музыканты, и зрители. Надень, кстати, шапку. – Максим послушно исполнил. – Пара, которая сидела прямо перед сценой, заметил, какие красивые?

– Ты красивая, – сказал Максим.

– Это понятно. Но ты заметил их?

– Заметил, что они так смотрели…

– Как будто влюблены, – подхватила Настя. – Но влюблены давно, уже лет двадцать. Последняя мелодия – она о чем, как тебе показалось?

Максим пожал плечами.

– Не знаю,