– Иди домой, тебя ждут, – сказала Настя.

– Сначала провожу тебя, – засобирался Максим.

– Не надо, зачем? Светлее, чем днем, – отказалась она.

– Хочешь, – внезапно для самого себя начал Максим, – пойдем со мной?

Настя посмотрела удивленно.

– Меня же не приглашали… – запротестовала она.

– Потому что они не знают, что можно было, – настаивал Максим, отгоняя картинки убогой коммунальной прихожей.

– Тем более неудобно, – продолжала сопротивляться Настя. – Они меня и не знают.

Максим заволновался.

В голову ударила откуда-то взявшаяся уверенность, что Настя непременно должна пойти к ним в гости на ужин.

– Ну как не знают, как не знают? – засуетился он. – Всё они знают.

– Это странно, – только ответила Настя.

Она неуверенно затопталась на месте, но не уходила. Максим взял ее за руку и потянул. Настя секунду сопротивлялась, а потом шагнула вперед.

Глава 18. Знакомство с мамой Максима

Настя смущалась – редкое для нее ощущение, но Максим уверенно вел ее к своему дому.

– Мама и тетя Галя будут рады, – говорил Максим. – И Катя, конечно.

От упоминания Кати, ее живости и болтовни, Настино стеснение испарилось.

Дом Максима был ей знаком – розовое отреставрированное пятно в обшарпанном ряду других домов по 6-й Советской. Внутри оказалась красивая парадная, с широкой лестницей, закруглявшейся наверх и вправо. Она была заставлена строительными стремянками, завешена полиэтиленом. На полу выстроились батареи банок с краской.

– Ремонтируют, – сказал Максим. – Тетя выбила, и ремонт фасада – тоже.

Насте вспомнилась медсестра, которую она видела в окнах детской больницы, и она невольно замедлила шаг. Затормозила на пролете, желая развернуться и уйти. Но Максим спустился к ней и повел за руку. Он открыл типичную коммунальную дверь со множеством табличек и звонков.

– Максим! – завопила Катя. Она стояла в прихожей со стопкой тарелок, видимо, несла их в комнату. – И Настя! Мама, теть Галя, Максим и Настя пришли!

Они оказались в самой обычной коммунальной прихожей. Пока стягивали куртки, из ближайшей комнаты выглянула женщина, в которой Настя никогда бы не узнала мать Максима.

– Настя! Как хорошо, что ты пришла, – приветливо сказала она. – Я думала, Максим покажет тебя еще днем.

Настя растерялась от приветствия и, чтобы скрыть смущение, спросила, где можно помыть руки. Катя, успевшая отнести тарелки в комнату, повела ее по длинному коридору, обклеенному столетними обоями, к коммунальному туалету – хилый подтекающий унитаз с желтой полосой, раковина с двумя обмылками – от детского и от хозяйственного мыла. Настя намыливала руки детским, радуясь присутствию Кати, которая за минуту вывалила всю информацию, о которой она постеснялась бы спрашивать.

– Мама приехала на целый месяц и будет искать тут работу. Когда найдет – переедет сюда, и будем жить как раньше. Сурикат на юннатке умер, ты знаешь? Я сегодня первый раз получила три по математике, потому что написала неправильно примеры. Мы на каникулах будем гулять по городу и отдыхать, а тетя будет на дежурствах, потому что в праздники платят больше. Мы сделали салаты и курицу. Ты любишь курицу? Я люблю.

Полотенца в туалете не нашлось, и руки пришлось вытереть об одежду. По коридору на кухню прошла великанша – тетя Галя. Катя тут же забыла о слушательнице и убежала за тетей. Поколебавшись, Настя отправилась следом.

– Так-так-так, что тут у нас? – поцокала языком тетя Галя и открыла духовку.

Из духовки повалил дым, и через секунду сквозняк из форточки разнес по коридору запах жареной курицы с чесноком. Тетя Галя выключила газ и приотворила форточку сильнее – на кухне не было вытяжки.

Под добродушные междометия тети Гали они с Катей помогли расчистить место на столе, чтобы поставить противень, а потом переложить куриные окорочка и половинки картошки в миску с потрескавшимся ободком. Освободившийся противень тетя принялась замачивать в раковине и попросила помощниц отнести курицу в комнату. Катя убежала вперед – открывать дверь, когда Настя осторожно, стараясь не обжечься, несла миску, прихватив ее полотенцем.

В комнате Максим перекладывал одежду с кровати на подоконник. Пока Настя ждала, когда его мама подвинет тарелки, чтобы поставить главное блюдо в центр, он поднял с пола носки, также забросил их на подоконник и прикрыл его шторой.

Комната выглядела убого: заставлена мебелью, отовсюду торчат одежда, одеяла, подушки, видны края постельного белья, книг. Вещи словно хотели свободы и рвались из щелей. Стол придвинули к дивану, который явно служил чьим-то спальным местом.

Настя поставила наконец курицу на стол и, не найдя себе занятия, присела на край дивана. Мама Максима с улыбкой разглядывала подругу сына, и от исходившей от нее доброжелательности Настя не чувствовала ни капли смущения.

– Максим сказал, ты собираешься стать ветеринаром? – спросила мама.

– Пока еще думаю, – ответила Настя. – Папа говорит, я слишком избалована для такой работы.

– Ну, ветеринария разная бывает. Можно домашних кошек и собак лечить, а можно на ферму с двумя тысячами крупного рогатого.

– Вот крупным рогатым родители меня и пугают, – рассмеялась Настя.

Максим тоже рассмеялся, продолжая распихивать вещи по свободным углам. Настя видела, что Максим смущается, и начала придумывать предлог, чтобы уйти, никого не обидев.

Вернулась тетя Галя. Под неумолкаемый говор Кати она открыла бутылку шампанского. Его разлили на четверых по бокалам для воды. Выпили сразу и за приезд, и за знакомство.

Мама Максима приветливо расспрашивала Настю о гимназии и о том, как принимают Максима. От радости и возбуждения Катя не могла молчать. Ей давали высказаться, внимательно слушали и не одергивали, и это выглядело мило. Еда была самая простая: салат с крабовыми палочками, только что вынутая из духовки курица с картошкой, оливки, сыр и колбаса. Именно так курицу готовила бабушка, мамина мама, пока была жива. Жирное мясо со шкуркой и чуть подгоревшей картошкой.

Настя вышла в коридор и оттуда позвонила маме – предупредить, что задержится.

– В гостях у Максима? Приехала его мама? – повторила мама как эхо. – Ну-у… ладно… – протянула она. – Не задерживайся сильно, и пусть тебя проводят. – Мама вздохнула в телефон: – Ох, зайка…

Настя сбросила вызов и ушла на кухню, чтобы успокоиться. Она смотрела на одинокий тополь во дворе и прислушивалась. Из-за дверей доносились голоса и звуки телевизора, означающие, что в квартире, в других комнатах, есть жизнь. Неожиданно тихо подошедший Максим обнял ее сзади, и они молча вместе смотрели на тополь и на окна, выходящие во двор-колодец.

– Пойдем, нас потеряют, – сказала Настя.

Они вернулись за стол, где снова маленькими глотками пили шампанское и