по второму кругу. И остановился на мне. – Телефон у тебя с собой?

– У меня его вообще нет. – Я развела руками.

Джехутинов замер, поднимая бровь.

– Тогда, у пруда… помните? – Напоминать преподавателю о своем приступе истерии было несколько неловко. Особенно сейчас.

Тот, помедлив, кивнул. А потом опустил ладонь в карман и нехотя выудил оттуда некий объект, скупо блеснувший в свете одинокой гирлянды. В мою сторону оказался протянут смартфон – такой же, как некогда был у меня. Только не розовый, а серебристый.

– Сумеешь сама справиться с поиском? – Бровь Тота вопросительно изогнулась.

Я же впала в молчаливый ступор, точно в полусне принимая поданный мне девайс. Не знаю, что удивило меня больше – то, что у Джехутинова спустя месяцы общения таки обнаружился свой телефон, или же то, как доверительно он мне его сейчас протягивал.

Одновременно с этим его палец приложился к сенсору, снимая с устройства блокировку. И теперь смартфон Тота лежал в моих ладонях с полным карт-бланшем для дальнейших действий.

Сам Тото Анатольевич озаботился другим вопросом.

– Ищи музыку, а я пока включу свет, – пробормотал он себе под нос, разговаривая скорее с самим собой, нежели обращаясь ко мне.

Однако слова его все равно донеслись до моих ушей.

– Не надо! – Я вздрогнула.

Темнота, царящая в зале, заботливо прятала под своим крылом мое зареванное лицо. Ночной сумрак скрывал бесформенные остатки макияжа, избороздившие щеки уродливыми черными реками. И потому избавиться от него значило предстать перед преподавателем в еще более жалком виде, чем он наблюдал меня сейчас.

Одна только мысль о том, что под потолком может вспыхнуть яркая люстра, заставила меня впасть в отчаяние. Захотелось закрыть лицо руками. Нет, спрятаться под лестницей… А еще лучше – и вовсе исчезнуть из Кварцевого зала, лишь бы Тот не стоял рядом и не видел меня такой.

Однако настаивать на включении ламп Джехутинов не стал. Лишь молча пожал плечами и уже не предпринимал попыток приблизиться к выключателям.

Для меня так и осталось загадкой, понял ли он причину моих волнений или же просто пошел на уступки, не вдаваясь в детали. Впрочем, и в том и в другом случае я была ему за это крайне благодарна.

Оставив идеи об улучшении освещения, Тото Анатольевич принялся ждать.

– Чего ты там возишься? – поинтересовался он немного погодя.

Кажется, личное устройство в чужих руках все же его несколько напрягало.

– Сейчас. – Мои пальцы ускоренно забегали по сенсору. – Мне нужно войти в свой аккаунт, чтобы получить доступ к музыке.

Авторизация наконец-то закончилась, и пальцы спешно заскользили по списку исполнителей. Ощущая нетерпеливый взгляд Тота, я впервые пожалела, что не разбивала свои аудиозаписи по тематическим подборкам.

Глаза разбега́лись среди знакомых наименований, но ничего подходящего так и не приходило на ум. Я уже собиралась вбить в поиск «вальсы Шопена», как взор зацепился за вполне пригодный для танца трек. Ноготь торопливо ткнул в кнопку воспроизведения, в то время как сам телефон лег на мраморные ступени.

Из динамика полилась плавная мелодия. Робкие ноты ее вступления разбили тишину Кварцевого зала, наполняя его просторы своим звучанием.

И начало было положено.

Меня, снова за локоть, подвели к елке. А затем Тото Анатольевич оказался напротив, и я вновь почувствовала себя совсем не к месту.

Истерики, слез – не было. Но мысли затапливали голову, точно где-то глубоко в мозгу прорвалась огромная дамба.

Зачем мы это делаем?.. Для чего? Вечер ведь уже окончился, время не повернуть вспять. Ситуация не может быть переиграна… Да и мои неудавшиеся отношения с Лесом это все равно не спасет.

Все происходящее казалось какой-то глупой бессмыслицей.

И все же моя рука покорно легла в его подставленную ладонь. Талия ощутила прикосновение его пальцев, опустившихся на мое тело.

Мы стояли друг напротив друга. И это вызвало даже большее чувство неловкости, чем первый наш танец с Лесом.

Только если в случае с Елисеем эта неловкость была пропитана ощущением чего-то вдохновенного и трепетного, то нынешняя сопровождалась всего одним желанием: сбежать. Дать деру и скрыться с глаз долой – хоть в темном закутке, хоть в мрачных лабиринтах подвала. Где угодно.

Я будто снова оказалась перед ним раздетой. Точно мы снова сидели в одной ванне, а я не знала, куда себя деть и как поскорее завершить это.

Кроме того, был еще один фактор, непрестанно напоминающий мне о вальсах с Лесом: глаза мои все так же смотрели в пол, разглядывая подернутые сумраком плиты и направленные на меня ботинки преподавателя.

Казалось бы, его ли мне стесняться после месяцев службы фантошем? Четверть года он распоряжался моим телом как своим собственным. Нарушал мое личное пространство и в принципе знал обо мне больше, чем кто-либо из окружающих.

Однако даже после этого я умудрялась краснеть в данную минуту.

Собственное смущение… злило. Оно казалось мне настолько неуместным, что зубы сами собой стискивались во рту едва не до скрежета.

С одной стороны, это отвлекало от грустных мыслей. С другой – мешало. Да и взгляд от этого так и не перемещался выше, продолжая упираться в обувь Тота.

В побеге от собственной трусости я и вовсе закрыла глаза. Но даже за чернотой опущенных век мне продолжал видеться Кварцевый зал и стоящий напротив меня Джехутинов.

Отсутствие зрения не мешало телу напоминать мне о происходящем. Кожа ощущала чужое прикосновение и сквозняк от панорамных окон. Нос улавливал запах еловых веток и разлитой по полу газировки. А уши… Уши превосходно слышали ноты, льющиеся из динамика знакомого девайса.

И кстати, о последнем.

– Не знала, что у вас есть телефон, – отрешенно пробормотала я, открывая глаза. – Тем более – такой.

– Это подарок от моего выпускника, – пояснил Тот.

И в этот момент я поняла, что не могу не отыграться за его давние подколы.

– Значит, с ним ваше сотрудничество достаточно нарушало личное пространство?..

С секунду Джехутинов осмысливал мою фразу. И судя по всему, таки распознал в ней отсылку к своим словам. Потому как в следующий миг нарочито резко повел меня в танец. Настолько резко, что мои ноги едва успели сориентироваться в происходящем и не запутаться.

– У тебя ужасное чувство ритма, – отметил Тот. – Ты не попадаешь в музыку.

– Просто мелодия для меня новая. – Я пожала плечами. – Мы с Лесом разучивали другую. А под эту я танцую впервые.

– Вот и подстраивайся тогда под эту, – огрызнулся преподаватель. – Или прикажешь мне учить тебя еще и ритму?

Я задохнулась от негодования.

– Знаете, вы хоть и перестали изображать ко мне искреннюю ненависть… но ворчать вы от этого меньше не стали!

– Рад, что ты это заметила, – саркастично подытожил Тото