В памяти как ночной кошмар встали кадры горящей елки. И янтарные глаза, и блестящее в замахе золото браслетов.

– Да понятно уж, что он меня ненавидит… – пробормотала я, усиленно подавляя рвущийся наружу всхлип.

– Вовсе нет. – Бастет отрицательно замотала головой. – У него нет к тебе ненависти. – Ладошка Тетяны заботливо легла на мое плечо, ободряющим жестом пытаясь унять мои печали. – Просто на нем лежит огромная ответственность… За тебя. За нас. За весь «Восход». Он отвечает за благополучие каждого фантоша и каждого бога, находящегося в его подчинении.

Глаза ее виновато скользнули к полу.

– Он – родитель. Мы – его дети. И когда его дети делают глупости, ему приходится прибегать к ремню.

Последняя фраза заставила меня вздрогнуть.

– Поэтому он пытался меня ударить?

– Он пытался проверить тебя на уязвимость, – возразила Тетяна. – А пощечина в таком случае – самый простой и наименее болезненный способ.

Ответить оказалось нечего. Спросить хотелось многое, но я была уже настолько измотана эмоционально и физически, что язык попросту не ворочался во рту.

Возникла пауза. Длинная, затяжная. Я стояла напротив своей новой наставницы и не могла заставить себя вымолвить ни слова. Все происходящее казалось кошмарным сном. Бредом, в котором до безумия хотелось ущипнуть себя и проснуться. Жаль только, это была реальность. Настоящая и самая что ни на есть суровая. И изменить ее было уже не в моих силах.

Тишину разрушила Бастет.

– Переодевайся и собирайся домой. – Рука богини мягко постучала по моему плечу еще раз. – Бек Заевич отвезет тебя.

– А Тото Анатольевич?..

Тетяна вздохнула.

– Я думаю, вам лучше больше не пересекаться.

Слова ее ужалили меня, точно острый укол. В один момент мне вновь захотелось осесть на пол и начать оплакивать собственную глупость.

Снова.

Бастет же убрала руку. Развернулась. И неспешным шагом направилась к выходу.

Я смотрела, как она нажимает на ручку двери, дергает ту на себя, и чувствовала себя безгранично потерянной. Не так я хотела завершить сегодняшний вечер. Не так все должно было произойти…

Голос прорезался, когда одна нога богини уже перенеслась через порог.

– Что будет дальше?.. – дрожащими от напряжения губами спросила я.

Тетяна посмотрела на меня. С секунду помолчала. А затем ее губы расплылись в измученной, но все же ободряющей улыбке.

– Прорвемся как-нибудь, – пообещала она.

Глава 19. Одевайся!

В одиночестве прошли для меня оставшиеся предпраздничные дни. В одиночестве прошел и сам Новый год.

Мама, к большой моей неожиданности, решила избавить себя от хлопот домохозяйки и отбыла встречать бой курантов в ресторан. А вместе с ней туда, разумеется, отбыл и Савелий. По шуршанию купюр, бережно складываемых мамой в ридикюль, было несложно догадаться, что тринадцатую зарплату ему так и не выдали.

Я же сидела дома, пила купленный украдкой барбарисовый чай и рассеянно поглядывала на улицу сквозь испещренное инеем стекло.

За окном полыхали фейерверки, разрывающие темноту разноцветными соцветиями искр. Со двора доносился грохот взрывающихся снарядов и громкая музыка. И песни подвыпивших соседей. И заливистый детский смех…

А я сидела на подоконнике с горячей чашкой в руках и старательно пыталась не разрыдаться.

Где-то на полу шебуршал контрабандным фантиком от заварки Барсик. Глаз то и дело примечал его пушистый хвост, полосатой трубой мелькающий в полумраке комнаты. Я слышала хаотичный стук когтей по ламинату, и в горле от горечи вставал непроходимый ком.

Кот да чай – вот и все, что у меня осталось.

А если быть предельно честной, то один только кот.

Я обессиленно прислонилась затылком к стене, сдаваясь в плен тянущему от окна холоду. Собственная жизнь казалась беспросветным мраком, и как добавить в нее хоть каплю света, я не знала.

Совсем.

* * *

На календаре было второе число, когда я проснулась без малейшей мотивации подниматься с постели. Глаза безразлично очерчивали потолок, а мозг с бескрайним ужасом осознавал, что вставать с кровати мне абсолютно незачем. Дома ждали лишь кипяток без заварки и рассказы о вездесущем сталкере. А в «Восходе»… Про «Восход» я и вовсе не могла теперь думать.

Кому я теперь была там нужна?

Изгнанная из своей команды. Отвергнутая Лесом. Подведшая Тота…

Последняя мысль вызвала яростное желание вгрызться зубами в угол подушки, а затем – протяжно заскулить. А еще лучше – запрятаться клубочком под толстое одеяло и больше никогда из-под него не вылезать.

Сосущая пустота заполняла разум, погружая меня в пучину отчаяния. Настолько упаднические настроения не захватывали меня еще ни разу. Миг, когда я тонула в городском пруду, и тот казался менее безысходным, чем положение дел на сегодняшнее утро.

Кое-как я соскребла себя с постели и, шатаясь, направилась к шкафу, мимоходом цепляя в зеркале собственное отражение. Серебряная поверхность отразила бледное апатичное лицо в обрамлении растрепавшихся кос. А еще – блеснувшую на солнце цепь, выбивающуюся из-под ворота ночной футболки.

Да.

Скарабей все так же продолжал висеть на мне, сковывая шею и ребра тяжестью золотых звеньев. За все время я так ни разу и не сняла его.

Не смогла снять.

На секунду я замерла у зеркала, а затем вяло качнулась вперед, подпирая его лбом. Взгляд смотрел на отражение собственных глаз, будто вопрошая, что делать дальше.

Казалось бы, совсем недавно на этом же самом месте стоял Тот.

На этом же самом месте стояли мы оба.

И он смотрел на мое отражение моими же глазами. Держал мое лицо моей же ладонью и… боялся? Боялся, что однажды все случится именно так?

Воспоминания о первой ночи симбиоза отозвались в груди болезненным уколом.

Если бы только я могла вернуться в прошлое и отправить себя после вальса домой! А еще лучше – отказаться от этого проклятого танца и лишить себя всех тех мыслей, что теперь захватывали мое сознание в цепкие тиски безысходности.

Но ничего уже было не исправить.

Все уже было сделано. А решение Гора – озвучено.

Дорога в команду Тота была мне заказана. А команда Бастет…

После всего случившегося мне было невероятно стыдно возвращаться в «Восход». Я не могла представить, как смогу вернуться туда с настолько подмоченной репутацией. Куда проще казалось забыть туда дорогу и больше там не появляться.

От упаднических размышлений меня отвлек скрип распахивающейся двери. На пороге, одетая как на выход и взбалтывающая в руках кружку протеинового коктейля, стояла мама.

– Встала? – Голос ее звучал радостно и взбудораженно. – Отлично! Одевайся, сейчас придет Сава. Будем знакомиться.

Лицо мое перекосило кислой миной, но мама не увидела этого: едва договорив, она выпорхнула