света были видны только руки Чина и таинственный прямоугольник на стене. Они стояли на самом пороге. За этой панелью могло быть что угодно. Пустота. Сокровище знаний. Или последняя, посмертная ловушка цивилизации, унесшей с собой в небытие ключ от всех своих тайн.

Карпов отступил на шаг, давая Чину пространство, но не сводя с него глаз. Свет от фонарей падал под острым углом, отбрасывая длинные тени от микроскопических неровностей на стене. Казалось, сама тишина сгустилась, прислушиваясь к тихому жужжанию микродрели.

Чин начал с того, что провёл тонким щупом по едва заметной линии стыка. Его движения были без преувеличения хирургическими — плавными, лишёнными суеты. Щуп скользил, почти не оставляя следов на древней керамике.

— Поверхностный слой — стандартная техническая керамика, — тихо докладывал он, больше для себя и для записи. — Но под ним, на глубине примерно миллиметр… иной материал. Более плотный. Металлокерамический композит.

Он сменил щуп на миниатюрную линзу с подсветкой, прикрепив её к сканеру. Увеличенное изображение вывелось на его планшет и тут же — на экраны в инженерном отсеке «Светлячка», где за процессом, затаив дыхание, наблюдали Ван дер Вегт и Нильссон.

— Вижу… структуру, — продолжил Чин. — Не болты. Клипсы. Пять штук по периметру. Каждая — сложная пружинная система из того же композита. — Он сделал паузу, изучая. — Замкнуты. Механизм фиксации… не магнитный, не электрический. Чистая механика. Но есть особенность.

— Какая? — не удержался Карпов, его голос прозвучал хриплым шёпотом.

— Контактные поверхности клипс и панели… — Чин ещё увеличил масштаб. — Они не просто прижаты. Они сплавлены на микроскопическом уровне. Точечная, высокотемпературная обработка в момент установки. Чтобы обеспечить полную герметичность и виброустойчивость. Это не люк для регулярного обслуживания. Это капитальное, разовое уплотнение.

На мостике Звягинцев нахмурился.

— Значит, его не предполагалось открывать. Никогда.

— Или открывать только в случае крайней необходимости, с применением специального инструмента, который расплавит эти точки снова, — добавил голос Ван дер Вегта из инженерного отсека. — У нас такого инструмента нет.

— У нас есть «Лёхина» смекалка, — проворчал Карпов, но в его тоне не было прежней бравады. Он смотрел на Чина. — Можно сбить клипсы? Не открыть, а срезать?

Чин покачал головой, не отрывая взгляда от экрана.

— Рискованно. Композит может быть хрупким на скол. Если повредить не только клипсу, но и раму в стене, мы можем получить незапланированную разгерметизацию или повредить то, что находится за панелью. Нужно… найти способ разомкнуть микроспайки, не ломая механизм.

Он отложил щуп и взял в руки другой инструмент — узкий, с иглой на конце, из которой мог подаваться тончайший луч или химический реагент.

— Попробую локальный нагрев, — сказал он. — Точечно, до температуры плавления сплава. Если перегреть — повреждается панель. Если недогреть — не сработает.

В его голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность. Он был мастером точности, но работал с земными материалами, чьи свойства были изучены вдоль и поперёк. Это было нечто иное.

Первый луч, тонкий как волосок, коснулся одной из клипс. На экране тепловизора точка контакта засветилась жёлтым, затем оранжевым. Чин дышал медленно и ровно, его пальцы не дрожали. Прошло десять секунд. Двадцать.

— Никакой реакции, — пробормотал он. — Материал поглощает или рассеивает тепло иначе. Нужна другая частота или… иной подход.

Аджей, наблюдавший со своего планшета за спектральным анализом, вдруг подал голос:

— Чин, стой. Посмотри на состав сплава. В нём есть… кремний, углерод, незначительные примеси редкоземельных элементов. Это очень инертно. Нагрев может не сработать в принципе. Но… — он пролистал данные, — есть аномально высокое содержание одного элемента. Сверхчистый бор. В виде микровключений по границам зёрен.

— Бор? — переспросил Карпов.

— Бор, — подтвердил Аджей, и в его голосе зазвучала нотка азарта. — При определённых условиях он может вступать в контролируемую экзотермическую реакцию с фтором. Не взрыв, а быстрый, очень локализованный разогрев именно по границам зёрен. Если мы сможем подать на контактную точку парочку нужных реагентов в правильной пропорции…

— Мы не химическую лабораторию таскаем, — оборвал его Карпов, но уже думал.

— Но у нас есть плазменный резак, — тихо сказал Чин. Он поднял голову, и в его глазах, обычно пустых, мелькнула искра. — Низкоамперный, в импульсном режиме. Плазма — это ионизированный газ. Если настроить его на смесь, богатую фтором, и подать кратковременным точечным импульсом… теоретически, можно инициировать нужную реакцию только в поверхностном слое.

Это была авантюра. Чистая импровизация. Но другой идеи не было.

— Делай, — просто сказал Карпов. — Но если запахнет жареным — отходим. Все.

Чин кивнул. Он сменил насадку на резаке, подключил к нему крошечный баллончик со специальной очищающей смесью, которая, как он знал, содержала фтор. Настройки менялись на лету, основываясь на расчётах, которые Аджей тут же скидывал ему на планшет. Это был танец на острие бритвы между гениальностью и катастрофой.

Он прицелился. Все замерли. Даже дыхание, казалось, остановилось.

Короткое, почти неслышное пщщ — и ослепительная, точечная вспышка голубого света, длившаяся миллисекунды, ударила в место контакта первой клипсы.

Раздался тихий, высокий пинг, похожий на звук лопающейся натянутой струны. На тепловизоре точка контакта вспыхнула ярко-белым и тут же погасла.

— Первая клипса… — Чин запустил сканер. — Микроспайки разрушены. Клипса свободна. Механизм не повреждён.

На мостике «Светлячка» Ван дер Вегт выдохнул: «Боже правый, он это сделал».

Звягинцев не проронил ни слова, но его сжатые кулаки разжались.

Чин, не теряя темпа, перешёл ко второй клипсе. Пщщ. Пинг. Третьей. Четвёртой. Пятой. Каждая операция занимала меньше минуты. Каждая была безупречной.

Когда последний тихий звон прозвучал в тишине, Чин отложил резак.

— Все клипсы разомкнуты. Панель удерживается только собственным весом и остаточным вакуумным прижимом. — Он посмотрел на Карпова. — Готово. Можно открывать.

Взяв в руки небольшой вакуумный присоскосъёмник — стандартный инструмент для работы с гладкими панелями в невесомости, который и в гравитации мог пригодиться — Карпов попробовал прислонить его к поверхности. Присоска скользнула по пыльной керамике, не зацепившись.

— Не выйдет. Пыль и микрорельеф, — пробормотал он. — Чин, щель есть?

Чин уже приник к стыку с увеличительным стеклом. После размыкания клипс между панелью и рамой образовалась почти невидимая, тоньше волоса, но реальная щель.

— Есть. Микроскопическая. Пыль в неё не проникла — показывает, что соединение было абсолютным.

— Тогда вскрываем как консервную банку, — сказал Карпов,