перелетах, товарищ Жуков. И остановить немцев — ни в коем случае нельзя сдавать Вилейку и Молодечно, а тем более Лиду. И не надейтесь уйти на «старую» границу, в линию укрепрайонов. Это тыловая полоса, на которую будут выдвигаться армии Резервного фронта маршала Кулика с приданной артиллерией РГК. И готовьте контрнаступление, но не торопитесь — все танковые бригады должны быть укомплектованы. А 3-я армия будет напрямую подчинена Ставке, и считаться отдельной — мы здесь доверяем умению и опыту генерал-полковника Кузнецова, и считаем, что он справится с порученным ему заданием продержаться в Гродно до середины августа. За это время стянем как можно больше войск и начнем запланированное контрнаступление. Так что удержите позиции, не дайте немцам возможности продвинуться к «старой» границе. Ведь каждый километр оставленной нами территории придется возвращать с немалыми усилиями, а зачем нам это? Надеемся на вас…

Связь прервалась, Сталин никогда не тратил времени на прощание — и каждый раз как бы подводил черту после разговора. Положив телефонную трубку, Жуков посмотрел на сидящего за столом маршала Тимошенко — тот являлся главнокомандующим войсками Западного направления, в которое входило три фронта и вот теперь 3-я армия, ставшая отдельной, и самая сильная по своему составу из пяти стрелковых корпусов. А то, что Кузнецову дали звание генерал-полковника — это своего рода аванс, знак доверия самого «хозяина», не оправдать которое чревато. Тот же Еременко, хотя и стал недавно командующим новым Центральным фронтом, всего генерал-лейтенант, что само по себе о многом говорит. Конечно, четвертую звездочку на петлицы он получит, но позже, пока не проявит себя по заслугам.

Гродно удержать нетривиальная задача, хотя войск там достаточно и боеприпасов накоплено с избытком. Однако немцы умеют брать крепости, они показали это и в прошлую войну, и в нынешнюю, когда полякам, бельгийцам и французам их укрепления не помогли, хотя англичане до сих пор удерживают в Африке Тобрук. Но там, в песках, у немцев нет осадной артиллерии, а тут она под рукой, причем, судя по имеющимся данным, противник в первый день войны обстреливал Брест из шестисотмиллиметровых мортир, во что не верилось. Но один неразорвавшийся снаряд перед взятием фортов обнаружили, и сразу же радировали об этом. И если эти установки доставят под Гродно, то крепостному гарнизону придется тяжко — от попадания почти двухтонного снаряда не спасут никакие перекрытия.

— Нам нужны эти три недели, Георгий Константинович, чтобы привести армии всех трех фронтов в порядок, влить в дивизии мобилизованных, довести их до полных штатов. А там можно начинать наступление, имея за собой четыре армии Резервного фронта. Да и с танками ситуация выпрямится — нам обещают передать к середине августа до двухсот КВ, четыре сотни «двадцать шестых» и по сотне «тридцатьчетверок», Т-40 и пушечных броневиков. Кроме того отправить из ремонта полтысячи БТ и Т-32 для доукомплектования механизированных корпусов — этого количества вполне хватит. А наступать будем, когда четыре армии маршала Кулика подойдут от Днепра и засядут в укрепрайонах — нужно время, чтобы «сбить» отмобилизованные дивизии, которые и к тому сроку будут «сырыми».

Семен Константинович нарушил молчание, до этого он внимательно слушал разговор, первым получив указания от Сталина и передав потом телефонную трубку Жукову. Главком последнее время перестал нервничать, когда немцы повернули 3-ю танковую группу от Ошмян на Лиду. Было опасение, что целью операции является Минск — но на Барановичском направлении командарм-4 Чуйков как-то остановил 2-ю танковую группу. Гудериан добился успеха на севере, переправив один корпус через Неман — и сейчас вражеские моторизованные корпуса сомкнули «клещи» у городка Щучин, плотно обложив Гродно теперь и с востока.

Впрочем, такое развитие событий предвидели, потому в Ставке не собирались отводить 3-ю армию, наоборот, ее всячески усиливали. Зато в Генштабе приняли решение направить во все укрепрайоны вдоль «старой» границы дополнительные силы из отмобилизованных дивизий, но если в Псковско-Островский УР отправили армию, то Себежско-Полоцкий, Лепельский, Минский и Слуцкий получили сразу фронт из четырех армий, по одной на каждый. И еще две дивизии направлялись в Мозырь, в тамошний УР — всего почти четыре десятка стрелковых соединений при дюжине новых танковых бригад, плюс несколько столь же «свежих» кавалерийских дивизий. Огромная сила, которая позволит провести в Белоруссии успешное контрнаступление, имея дивизий втрое больше, с соответствующим перевесом в танках. И хотя в артиллерии и в самолетах превосходство только полуторное, в успехе не сомневались — нужно только время, лучше месяц, чтобы лучше подготовить ответный сокрушительный контрудар…

Именно такими снарядами немцы обстреливали в начале войны непокорившиеся форты Брестской крепости — штука по своей мощи просто чудовищная…

Глава 32

— Кузьма Никитович, мы опять с вами в одной упряжке. Потому скажу прямо — немцев нельзя пропустить к Скиделю, иначе Гродно мы уже никак не удержим. Рано или поздно, но мы оставим все левобережье — доты и форты противник просто снесет артиллерией, хотя это не так просто сделать.

Кузнецов остановился, посмотрел на Галицкого — командир 21-го корпуса был как всегда хладнокровен, отличаясь завидным спокойствием. И то, что его дивизии прикрывают Гродно с восточного направления, придавало значительную толику уверенности. Все дело в том, что Кузьма Никитович не разделял принятую наступательную доктрину, резонно считая, что первый месяц войны нужно сдерживать германские войска исключительно правильно организованной обороной. Именно ее отработкой он и занимался последние полгода, но на этот раз получил полную поддержку от командарма-3. Получив второй шанс, Кузнецов последние три года прилагал массу прямо-таки нечеловеческих усилий, чтобы превратить весь Гродненский район в сплошную крепость, хотя приходилось действовать исподволь, потаенно, не показывая своих настоящих намерений.

В целом удалось — командовавший округом командарм 2-го ранга Ковалев только способствовал, и строительство 68-го УРа велось опережающими темпами. К тому же удалось добиться использования гродненских фортов под окружные и армейские склады, благо к Гродно шли железные дороги от Вильно, Лиды и Белостока. Да и саму крепость было решено восстановить, чтобы она стала основной опорой укрепрайона — задолго до войны в Генштабе решили, что именно из Сувалкинского выступа пойдет мощное наступление противника, чтобы в районе Волковыска замкнуть окружение советских войск в Белостокском выступе. Сам Василий Иванович прекрасно знал, что все будет совсем не так, и замыслы у немцев грандиозней, пойти через Вильно, на Молодечно до Минска, и с юга не на Бельск, а на Барановичи и Столбцы. Но именно это решение позволило ему постоянно выпрашивать и