— Не стоит за него переживать, — Лада усмехнулась. — Он эти головы высушит, покроет специальным лаком и продаст втридорога латинянам. Не сам, конечно, будет высушивать, но умельцы имеются. Нашим-то эти рогатые морды без надобности, а немцы и чехи их устанавливают у себя в храмах. Новгород же со всем миром торгует.

— Вот же… — я озадаченно хмыкнул, и забрал с полки рубаху. — Спасибо ещё раз за кашу. Пойду я Мстислава найду, пока эта вымогательница что-нибудь ещё не придумала.

— Погоди, — Лада остановила меня жестом. — Ты можешь поговорить с Марком? А то он скоро уже уезжает…

— Ты про ученого ромея? — я непонимающе нахмурился и, дождавшись утвердительного кивка, уточнил: — А куда это он уезжает?

— В Новгород, — Лада кивнула себе за спину. — Его же приставили к раненым латинянам. Их больше тридцати человек. Мы с Зимой помогали ему за ними ухаживать. Пленные же — собственность князя, вот Мстислав и распорядился. Написал письмо дьяку Елисею, чтобы их встретили и разместили.

— Обязательно поговори, — поддержала подруга приятельницу. — Марк Ладе очень понравился…

— Да что ты такое говоришь? — лекарка смутилась. — Мы просто вместе лечили…

— Да все нормально, — я улыбнулся. — Девочкам нравятся умные мальчики. Сейчас оденусь и сразу поговорю. Только скажите, где мне его искать.

— На пристани, — Лада посмотрела в сторону выхода. — Там сейчас раненых грузят в ладью.

— А броня моя с оружием…

— У Мстислава, — подсказала подруга. — Где они ещё могут быть?

— Ясно, — я кивнул, быстро оделся и вместе с девушками вышел из дружинной избы.

Солец изменился и народа здесь заметно убавилось. Исчезли штабеля ящиков и кучи тюков. За двое суток купцы покинули город и увезли все товары с собой. У пристани на воде покачивалось всего четыре ладьи.

Сгоревшие участки стены уже частично восстановили, но работы там сейчас не велись. Гарью здесь почти не воняло. Ветер дул со стороны реки, унося все неприятные запахи в лес. Странным было то, что воинов в городке я увидел немного: шестеро на страже возле дружинной избы и складов, десяток дружинников — около пристани, и ещё пятеро с четырьмя парнями из новгородского войска завтракали в местном кафе.

— О! Поднялся уже! — незнакомый усатый дружинник, из тех, что стояли на сторо́же, кивнул мне и тепло улыбнулся. — Здрав будь, Олег, Юрьев сын. Боярин ждёт тебя в лагере.

— Боярин подождёт, — хохотнул второй часовой. — Ему с Ладой небось интереснее. Дело молодое…

— И когда вы уже повзрослеете… — девушка сокрушенно вздохнула и, покачав головой, пошла в сторону трактира.

— И вам здравствовать, — я кивнул в ответ на приветствие. — А почему Мстислав в лагере?

— Да ты же все проспал, — усатый усмехнулся. — Купцы как поняли, что река свободна, то такое тут началось. Боярин, чтобы не мешать, увёл всех свободных в поле. Ну и вои из новгородского полка тоже там. Тут бы все равно места всем не хватило.

— Ясно, — я кивнул, оглядел территорию городка и направился в сторону пристани.

Марка заметил сразу же. Парень стоял на одном из причалов, возле большой пришвартованной там ладьи и что-то объяснял крепкому мужику в темных штанах и расшитой узорами свите[3].

Судя по всему, пленных уже погрузили и ладья готова отправиться. Тот мужик с Марком — очевидно, хозяин пришвартованного корабля. Купец, по понятным причинам, спешит, но ромей уже знает, что я пришел в себя и просит его задержаться.

То есть, нормально поговорить у нас не получится, но это не беда. Мне много времени не понадобится. Я не собираюсь пока ничего рассказывать. Парня нужно озадачить и крепко привязать к Новгороду. Этим я и займусь.

Заметив меня, Марк просиял и указал рукой в мою сторону. Купец обернулся, кивнул и, что-то сказав, нехотя пошёл на корабль. Марк тяжело вздохнул и отправился с причала на пристань.

Поздоровавшись с дружинниками, я поднялся по ступеням и, улыбнувшись приближающемуся ромею, произнёс:

— Здравствуй, Марк из Никеи. Смотрю, ты уже при деле?

— Так и есть, — учёный улыбнулся. — Здравствуй, Олег, сын Юрия. Не знал, что твой отец — король этих земель. Впрочем, как бы то ни было, — он уже серьезно посмотрел мне в глаза, — я очень рад, что ты выжил. Не представляю, как у тебя это вышло…

— Сын Великого князя — так у нас называют правителей, — поправил его я. — Незаконнорожденный, но меня этот факт не смущает. И ты же хотел поговорить о науке?

— Да, — Марк кивнул и сокрушенно вздохнул. — Только, к сожалению, на это нет уже времени. Уважаемый Лука очень торопится. Согласился немного подождать. Мне было важно дождаться, когда ты очнешься. Хотел сказать, что ты был прав. Бертольд действительно управлял демоном. Я видел разрубленный свиток и немного разбираюсь в этих вещах.

— Зачем им это? Не знаешь? — спросил я у парня. — Они же на стороне Света…

— Боги варваров считаются бо́льшим злом, чем порождения Преисподней, — Марк пожал плечами. — Покорение этих земель и свержение ваших богов — священная цель ордена. Некоторые братья считают, что достижение этой цели оправдает любые средства…

— А ты как считаешь?

— Моя Сила от Минервы, Олег, и мне очень жаль, что богиня ушла, — Марк тяжело вздохнул, опустил взгляд и добавил: — Здесь у меня врагов нет…

— Но ведь Сила богини в тебе? — спокойно произнес я. — Во мне кровь моего отца, и в моих детях будет кровь моего отца. Даже если Минерва ушла, у нее остались последователи…

— Ты говоришь опасные вещи, — Марк поднял на меня взгляд. — Впрочем, здесь такое говорить можно. И это одна из причин, почему я решил остаться.

— Хорошо! Тогда слушай и запоминай, — я дождался, кивка и быстро заговорил: — Тебе нужно сделать маятник, общая длина которого должна быть примерно семь саженей. Сомневаюсь, что в Новгороде есть свободные высокие башни, но достаточно поставить треногу из брёвен и обшить ее досками, чтобы на маятник не воздействовал ветер. На пол под треногой насыплешь песок. Рабочее тело должно заканчиваться заостренным концом или лезвием — это не важно. Главное, чтобы маятник, качаясь, чертил на песке полосы. Понаблюдаешь, что в итоге получится, и подумаешь, почему оно так. А потом я вернусь в Новгород, и мы обсудим твои результаты. И да, вес рабочего тела маятника должен быть где-то в районе пуда. Материал — и форма не важны. Главное, чтобы у него был острый конец.

— Запомнил, — Марк кивнул, — а семь саженей — это…

— Восемь оргий[4], — пояснил я, без труда вспомнив греческую меру длины. — Просто запомни: чем длиннее маятник, тем вернее ты добьешься какого-то