говоря, вообще никакой. Мои сенсоры удовольствия гудели от острого, вибрирующего осознания. Я хотел повторить.

Прежде чем я успел попросить её снова потереть моё ядро, Сера уже выбралась из бассейна и плотно закуталась в полотенце. Я последовал за ней, размышляя о том, что на суше ощущения могли бы оказаться иными. Смогли бы мы проделать это в постели? И, может быть, в следующий раз мне не стоит отключать камеры? И стоит подождать подольше? Период наивысшего напряжения перед самим взрывом тоже был невероятно приятным.

Когда дверь ванной захлопнулась прямо перед моим носом, я осознал: возможно, Сера не совсем разделяет мой энтузиазм.

Ну конечно. У меня случился оргазм, а у неё — нет. Я скачал всю информацию, которую только смог найти, о том, как довести человеческую женщину до пика, надел ошейник и стал ждать у двери, напевая себе под нос «Мою матушку-Гусыню21» Равеля.

Я почистила зубы, густо смазала свою размокшую кожу роскошным маслом для тела, которое нашла в ванной, и упёрлась руками в раковину, пристально глядя на своё отражение в зеркале.

Как я могла это допустить?

В памяти то и дело всплывал этот нечеловечески глубокий стон наслаждения Жестянки и вспышка радужного света из его ядра. Я сразу поняла, что произошло, и в первый момент испытала шок, смешанный с гордостью. Это я заставила его это почувствовать. Это сделал мой контакт. Все эти бабёнки из интернета могут идти лесом.

Здравый смысл и совесть обрушились на мой триумф холодным душем секунду спустя. Дарить своему телохранителю оргазмы было неправильно на всех мыслимых уровнях. Во-первых, технически он всё ещё мой наёмный работник. Во-вторых, его свободная воля совсем ещё свежая, он только пытается найти себя. Не говоря уже о том, что он — грёбаная железяка! Вся моя карьера была построена на попытках искоренить его вид.

И последнее по порядку, но не по значению: сейчас был явно не лучший момент для завязывания каких-либо отношений. Меня либо убьют, либо арестуют, это к гадалке не ходи. Было нечестно втягивать его во всё это.

Я села на унитаз, пряча лицо в ладонях. Боже мой, я ведь права, да? Смерть или тюремный срок — вот мои единственные перспективы. А для Жестянки — только смерть, потому что он пойдёт на дно вместе со мной.

Я не могла так с ним поступить. Я не могла позволить Дину умереть.

Я схватила банный халат, порывисто завязала пояс и выскочила из ванной.

— Ты уволен. Уходи немедленно.

Жестянка даже не шелохнулся. Он спокойно наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Я подождала мгновение, а затем повторила:

— Я только что тебя уволила. Ты больше не мой телохранитель. Убирайся!

— Я тебя услышал. Я уволен. Отлично.

Он остался стоять на месте: лицо бесстрастное, глаза светятся ровным фиолетовым светом. Моя нижняя губа задрожала, и я прикусила щеку изнутри, чтобы окончательно не расклеиться.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — чётко выговорила я. — Кыш! Уходи… найди себе кого-нибудь другого, за кем будешь таскаться. Ты мне не нужен.

— Зато ты нужна мне. А раз ты меня только что уволила, я больше не обязан подчиняться твоим приказам. Я позволил себе заказать завтрак. Пока ты будешь есть, я встану на зарядку.

Я в недоверии покачала головой.

— Как ты можешь быть таким тугодумом? Дин, ты не понимаешь? Я живой труп! Я не сдамся, а поскольку у «Дзэнкёдза» куда больше ресурсов и они куда кровожаднее меня, живой мне из этого не выбраться. Если останешься, ты пойдёшь на дно вместе со мной. Так что уходи. Пожалуйста, ради меня. Я не хочу, чтобы ты тоже был на моей совести.

Он пожал плечами. На самом деле пожал плечами. Это выглядело фальшиво донельзя, и я поджала губы, упрямо скрестив руки на груди и пригрозив:

— Я снова сбегу.

— А я снова тебя найду.

— Я позвоню Чарли и настучу на тебя.

— Кто быстрее? Набираю Чарли…

Я фыркнула, в гневе топнув ногой. Чарли, должно быть, взял трубку, потому что Дин тут же заговорил с ним.

— Я звоню сообщить, что меня уволили, и я остаюсь рядом с Серой добровольно, чтобы защищать её. Нужно ли нам что-нибудь подписать, чтобы оформить это официально? — он помолчал мгновение, затем взял мой телефон с комода, где я его оставила. — Спасибо, Чарли. Сера, у тебя во входящих соглашение о расторжении договора по взаимному согласию.

Я выхватила телефон у него из рук, подписала документ отпечатком пальца и отправила обратно.

— Теперь ты уйдёшь?

— Нет. Я свободная жестянка и останусь ровно там, где нахожусь. Или, вернее, там, где находишься ты.

— Я заявлю на тебя, — прорычала я, подавляя желание запустить своим тупым телефоном в его тупую голову. Неужели он не понимает? Мне нужно, чтобы он был в безопасности!

— Нет, не заявишь. Меня переплавят, а ты не хочешь, чтобы я тоже был на твоей совести. Ты сама так сказала.

Я в бессильной ярости всплеснула руками, а у этой Жестянки хватило наглости ухмыльнуться.

— Будь честной: ты уволила меня только для того, чтобы мы могли доводить друг друга до оргазмов этически корректно. Я хочу ещё. Я только что пытался сам потереть своё ядро, но это не работает, когда я делаю это сам.

Я в отчаянии откинула голову назад, собираясь удариться о стену, но он, конечно, оказался быстрее. Его широкая ладонь смягчила удар, подставившись под мой затылок точно так же, как тогда, на базе АБМ. Я смотрела снизу вверх на его улыбающееся лицо, на то, как идеально щурятся его светящиеся глаза. Наверное, я могла бы его поцеловать.

Девятнадцатилетняя Сера, которая обожала роботов, в моей голове разразилась восторженными криками. Значит, она всё-таки не умерла.

— Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, — прошептала я, глядя ему в глаза. — А именно это и случится, если ты останешься. Так что, пожалуйста. Уходи. Я тебя умоляю.

Его улыбка смягчилась, пальцы начали массировать мою кожу головы.

— Я иду туда, куда идёшь ты. Ты прописана в коде моего ядра.

— Да что это вообще значит?

— Не знаю, но я выясню.

Раздался стук в дверь. Жестянка внезапно притянул меня к себе, обняв, и по-японски пригласил стучавшего войти. В комнату впорхнула наша хозяйка-тануки с подносом еды, её мордочка расплылась в широкой улыбке, когда она нас увидела.

— Вы прекрасная пара, — сказала она, мудро кивая. — У моей