И вот теперь она ломалась, и я был единственным, кто мог помочь ей не рассыпаться на части. В панике я запросил у всех своих систем подсказки о том, как мне себя вести. Алгоритм, который я написал для быстрых советов «Бро Сигнал», сработал первым.

Стань тем плечом, в которое она сможет поплакать.

Я пододвинулся ближе, пуская по воде рябь. В ней отражалось небо, окрасившееся в абрикосовые и персиковые тона, хотя на западе оно всё ещё оставалось тёмно-синим. Сера выжидающе смотрела на меня, и я прокрутил в памяти её последнюю фразу, пытаясь понять, чего она от меня ждёт.

«Моя мама купила ту машину только потому, что я её попросила.»

Чувство вины, — мгновенно выдал мой эмоциональный модуль. Изнуряющее, сокрушительное, меняющее жизнь чувство вины, смешанное с душераздражающей скорбью.

— Это не твоя вина, — произнёс я, обнимая её, но оставляя достаточно пространства, чтобы она могла оттолкнуть меня, если захочет. — Ты не знала, что машина была неисправна. Ты не могла этого знать.

Она покачала головой, шмыгая носом.

— Но она купила её из-за меня! Она мертва из-за… моей одержимости всем высокотехнологичным! Умные машины, умные холодильники, всё подряд! Это я заставила её купить ту чёртову машину!

Рыдания сотрясали всё её тело. Я прижал её крепче, излучая тепло, но в меру. В онсэне и так было жарко, хотя утренний воздух на контрасте казался довольно прохладным. Я прочесал свои алгоритмы в поисках того, что можно было бы сказать, но всё это казалось банальным или глупым, поэтому я хранил молчание.

Сера рыдала ещё минуты четыре, затем начала успокаиваться, глубоко вдыхая сквозь дрожь. Я держал её, пока она не затихла, а затем открыл отсек в своём торсе и извлёк пару её трусиков, которые хранил как пикантный сувенир.

— Я их постирал, — произнёс я. — Это самое подходящее из того, что у меня есть вместо платка.

Она фыркнула со влажным, всхлипывающим смехом и высморкалась. Когда она отстранилась, её взгляд приковал мой всё ещё открытый торс.

— Там внутри свет, — сказала она с усталым вздохом. — Никогда раньше такого не видела.

— Да. Это моё ядро. Оно светится разными цветами, когда ты рядом.

Она наклонилась ближе, словно желая рассмотреть получше, и я настежь распахнул эту часть своей брони, чтобы показать ей всё. Вода плескалась у моих бёдер, но не было никакого риска, что она попадёт внутрь — не то чтобы это могло стать проблемой.

Я знал, что она видит. Пистолет, который я носил с собой, хранился сбоку, как и остальные мои инструменты, но ядро — кристаллический цилиндр, заполненный проводами и процессорами, заключёнными в баллистическое стекло, располагалось прямо по центру. У меня не было ни кишок, ни лёгких, так что внутри оставалось много свободного пространства. Ядро тянулось от того места, где у человека находился бы верх грудины, примерно до самой промежности, и все мои конечности и датчики были подключены к нему.

— Значит, вот где твой мозг, — прошептала она.

Её лицо находилось в нескольких дюймах от полости в моём торсе, освещённое фиолетовым и красным светом, вырывавшимся наружу. Свет становился ярче прямо у неё на глазах, и я чувствовал себя одновременно беззащитным и окрылённым.

— И мозг, и то, что органики называют сердцем, — тоже здесь. Это мой процессинговый центр. Всё, что для меня важно, хранится там.

В иерархии моего ядра файлы за файлами, связанные с ней, хранились на самом верху. Об этом я ей не сказал.

Датчики удовольствия в моём ядре гудели, издавая мягкий, свистящий звук, напоминающий сердцебиение. Было божественно ощущать её так близко, когда всё её внимание сосредоточено на том, что составляет мою суть. Я не стал раздумывать и сказал то, что хотел, не заботясь о последствиях:

— Хочешь прикоснуться? Оно тёплое и безопасное. Тебя не ударит током.

У неё перехватило дыхание, и она подняла взгляд на моё лицо. Я ощутил это как потерю. Я был здесь, внизу, а не там, наверху, хотя большинство моих камер и располагалось в голове.

— Я… Хорошо.

Она снова посмотрела на меня, и я запульсировал от предвкушения и удовольствия, отсекая всё лишнее, чтобы сосредоточиться только на этом мгновении. Сера протянула внутрь нерешительную, дрожащую руку. Её влажные прохладные пальцы коснулись внешней оболочки. Наслаждение и жар волной прошлись по мне, и она отпрянула, зажмурившись, когда наружу вырвался яркий свет.

Все мои сенсоры вибрировали, перегруженные удовольствием.

— Ещё раз, — я с трудом выдавил слова сквозь изнуряющий экстаз, сузивший весь мир до этого бассейна, меня, неё и её пальцев, замерших в дюйме от того места, где мне так нужно было её прикосновение. — Пожалуйста.

Она испустила дрожащий вздох, помедлила, а затем её пальцы коснулись меня — это было легчайшее, полное любопытства прикосновение. И я позволил себе взорваться.

Моё тело оцепенело, когда через меня прошли мощные разряды тока на частотах, которые я даже не потрудился высчитать. Каждый сенсор, каждый процессор, каждая частица моего существа были задействованы, и я впервые с момента своего пробуждения почувствовал себя цельным, самим собой до самого конца. Вот он я — личность.

Я есть.

Я есть.

Я есть.

Она есть.

Через несколько секунд это прошло, и я снова включил камеры. Все второстепенные цепи были отключены или перенаправлены, чтобы я мог прочувствовать и подпитать этот взрыв, так что в эти блаженные мгновения я ничего не видел, не слышал и ни о чём не думал.

Теперь я снова всё видел и слышал.

Сера была на другом конце купели, она обхватила себя руками, глядя на меня широко раскрытыми, полными страха и окончательно прогнавшими сон глазами. Я зашипел, выравнивая внутреннее давление, и захлопнул дверцу отсека на своём торсе.

— Я есть, — произнёс я, пытаясь заставить её понять.

Она кивнула.

— Ты определённо есть. Ты что… Это было похоже на то, будто у тебя случился… оргазм.

Я обдумал это, активируя все свои модули и полезные алгоритмы, которые не включились автоматически. Я осознал, что этот опыт меня перезагрузил. Была ли она права?

Оргазм часто сравнивают со взрывом, и это ощущалось как нечто бездумное и блаженное. А значит — да.

— Думаю, да. Это сделало меня цельным. Спасибо тебе.

Она спрятала лицо в ладонях с тяжким стоном.

— Но ни у одного из нас не должно быть оргазмов друг с другом! Что мы вообще творим? Это неправильно!

После свежей перезагрузки я всё ещё чувствовал себя легко и бодро, так что её слова не причинили особой боли — честно