Мне нужен воздух.

Я должен выйти. Иначе я взорвусь.

А может, я уже взорвался. Просто никто этого не услышал.

Оранжерея встретила меня мягкой, влажной прохладой и ароматом ночных цветов. Стеклянный купол наверху затуманен, сквозь него пробивается тёплый свет фонарей снаружи, мерцающий сквозь листву, как будто сам вечер рассыпал по стеклу золотую пыль.

Повсюду — густая зелень, аккуратные ряды пальм, лимонные деревья в кадках, виноградные лозы, вьющиеся по шпалерам, и высокая колонна из белого камня, вокруг которой обвилась лиана. В самом центре — старая софа с обитыми подлокотниками и шероховатыми подушками цвета тёмного атласа.

Я глубоко вдохнул. Проклятая злость всё ещё пульсировала под кожей.

Эмоции — слабость. Эмоции не должны управлять мной. Я Уинтерс, мать его. Не подросток с разбитым сердцем. Она моя подчинённая. Мы из разных миров. Она — не для меня.

Я повторяю это как мантру.

Не для меня. Не для меня. Не для…

Дверь открывается.

Я даже не успел развернуться. В помещение входит Тесса. Тихо, легко, будто ступает по траве босиком.

Она меня не замечает. Подходит к софе, не глядя по сторонам.

Сбрасывает туфли — сначала одну, потом вторую. С выдохом, полным облегчения, откидывается назад, запрокидывает голову, позволяя свету скользить по её шее, ключицам, которые блестят после танцев. Она издаёт стон… не громко, но с таким наслаждением, что у меня просто останавливается сердце.

Я не дышу. Я не живу. Я просто... смотрю.

Передо мной не просто женщина. Это чертовски опасное искушение, грех во плоти, красиво уставший запрет.

На ней тёмно-вишнёвое платье. Бархат обтягивает её грудь, подчёркивает линию бёдер. Тонкие бретели едва держатся на плечах. Волосы сбились в лёгкий бардак. Губы припухли. Щёки раскраснелись.

Она выглядит так, как должен выглядеть грех. И я хочу грешить.

— Танцы с Крисом тебя настолько утомили? — выдыхаю я с сарказмом, не узнавая собственного голоса.

Тесса резко дёргается, вскидывает голову.

— Господи... — шепчет она, оборачиваясь. — Я... Прошу прощения. Я вас не заметила.

— Конечно не заметила, — прохрипел я. — Сегодня всё твоё внимание забирают Грейсон и Кристиан. Кто тебе из них больше понравился?

— Я танцевала с ними из вежливости… — тихо, почти виновато. Голос срывается.

— О, а я не знал, что ты у нас мисс Вежливость, — рычу. Глаза обжигают её. — Такая любезная… прямо золото, не девушка. Ты теперь всем подряд демонстрируешь свою вежливость? Интересно, кого ты ещё порадуешь своим вниманием?

Она опускает взгляд, потянулась за туфлями.

Нет. Нет, чёрт. Она сейчас уйдёт. Снова. Я не могу позволить ей уйти.

— С днём рождения вас, мистер Уинтерс, — бросает она и делает шаг к двери.

— Где мой подарок?

Она останавливается.

Молчит. Поворачивает голову.

— Простите?

— Подарок. Где он? Насколько я знаю, на день рождения дарят что-то имениннику. Или ты забыла?

Тесса чуть улыбается.

— Мы всем отделом сложились… и купили кое-что. Думаю, он лежит там же, где и остальные.

— Нет. Я не об этом. Мне нужен твой подарок.

— Мой? — она удивляется. Брови чуть поднимаются. — Именно. От тебя. Личный. — Я вцепляюсь глазами в её лицо. — Один на один.

— Хорошо… — она склоняет голову набок. — Что бы вы хотели получить?

— Желание. — Мои слова остры, как нож.

— Желание?

— Да. Сейчас. Прямо сейчас ты исполняешь моё желание.

— И… какое у вас желание?

Ох,блядь.

Если бы она знала.

Если бы она только могла заглянуть в мою голову и увидеть, что я хочу.

Как я хочу прижать её к этой колонне, сорвать с неё это платье, уткнуться лицом в её изгибы.

Слушать её дыхание. Её стоны. Запомнить вкус её кожи. Утопить в себе её нежность и сломать ею самого себя.

— Поцелуй, — выдыхаю я. — Один. От тебя.

Она замирает.

Стоит в двух шагах, но кажется — целая пропасть между нами. И в этой пропасти — напряжение, густое, электрическое. Она смотрит на меня в упор. Без страха. Без привычной защиты. Только дыхание сбилось, и я вижу, как дрожит её подбородок.

— Я жду исполнения моего желания, — добиваю её словами, не давая отступить.

Она делает шаг. Нерешительный, как будто борется сама с собой. И ещё один.

Осторожно, будто я могу её укусить.

Правильно. Могу.

Я наблюдаю.

С наслаждением, с ожиданием. Я не двигаюсь — только сижу, вцепившись в поручни кресла, чтобы не сорваться и не притянуть её сам. Она должна прийти ко мне. Сама.

— Вы могли бы… не смотреть так? — тихо говорит Тесса. — А лучше вообще закройте глаза.

Я приподнимаю бровь, чуть усмехаюсь. Она не знает, что я уже чувствую вкус её кожи, хотя ещё не коснулся ни на миллиметр.

— Ты меня смущаешься?

— Нет...Просто… у вас слишком внимательный взгляд, — отвечает она, поджав губы. — Вы собираетесь получать свой подарок? Или я сейчас вообще передумаю его вам дарить.

— Я тебе передумаю, — рычу я.

Хмурюсь, но всё же подчиняюсь. Медленно закрываю глаза. Чёрт, даже в темноте перед глазами она. Её силуэт, её аромат, её голос. Внутри уже всё пульсирует, сжимается, хочет вырваться наружу.

И вот — я чувствую её. Её дыхание рядом. Тепло. Нерешительное. Как будто она боится прикоснуться.

И затем — короткий, застенчивый поцелуй. Как росчерк на холодном стекле. Почти невесомый.

Я открываю глаза. Смотрю на неё. Щёки пылают, глаза бегают — но не убегает.

— Что это было? — спрашиваю хмуро.

— Поцелуй, — еле слышно шепчет она.

— Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни, — роняю с холодной издёвкой. — Я не игрушка. Я мужчина. И если уж даришь — дари по-настоящему.

Тесса поднимает на меня взгляд — испуганный, но не сломленный. И это… губит меня. В ней огонь. Такой же, как во мне.

— Иди ко мне, — говорю.

Хватаю её за запястье — легко, но твёрдо. Одним движением усаживаю на колени. Её глаза раскрываются от шока, от близости. Моё тело под ней стонет от напряжения, от желания.

— Ч-что вы делаете? — шепчет она, ошарашенная.

— Хочу показать тебе, что такое настоящий поцелуй.

И я целую. Не спрашивая. Без предупреждений.

Мои губы впиваются в её губы с такой силой, будто я годами ждал этого момента.

Захватываю её губы, как шторм, как ураган. Глубоко, жадно, до мурашек. Она ахает, но не отстраняется. Только впивается в мои плечи, дрожит, прижимается ближе. Мы словно слиты в одно целое. Мои ладони на её спине, её руки — в моих волосах. Её дыхание — моё.

Мир рушится. Взрывается. Перестаёт существовать.

Я больше не контролирую ничего. Только чувствую. Только хочу.

Чёрт, я не должен был