возьми… то, что делал Александр у меня между ног — это было нечто за гранью приличия и понимания. Он не спрашивал — он просто знал. Знал, как коснуться. Куда. Когда. Как заставить меня вздрагивать, замирать и буквально тонуть в собственном теле.

Я сидела за столом, будто привязанная к стулу, но на самом деле удерживала себя только силой воли. Если бы не она, я бы уже сорвалась — застонала, вскрикнула, вцепилась в него и потребовала продолжения.

Всё моё тело пульсировало, как струна, натянутая до предела, и каждый его тонкий, выверенный жест между моих бёдер только сильнее натягивал эту струну.

Боже, что он делает со мной?

Пальцы Александра действовали мягко, точно и бесстыдно, как будто мы были не в переполненном банкетном зале, а в его спальне, где он имел полное право исследовать моё тело. Я чувствовала, как его ладонь слегка дрожит, прячась под скатертью, как осторожно, но уверенно он скользит по моим шелковистым трусикам, а потом, касается меня там — прямо, точно, по-живому.

Моё дыхание сбилось. В висках стучало. Всё вокруг словно расплылось в мягком мареве. Речь за столом, звон бокалов, лёгкий смех — я слышала их, но как будто издалека. Всё моё внимание было сконцентрировано на ощущении его пальцев. Один скользкий круг. Второй. Третий. Я невольно прикусываю губу, пряча стон, который уже вырывался на свободу.

Мне было так хорошо, что я хотела ещё. И ещё. Но признаться ему в этом? Никогда. Он не должен знать, как легко ломает мои границы, как сводит с ума одним движением пальцев.

Он знал, что делает.

Дьявол.

Этот мужчина изучал моё тело, как будто читал его по карте. А ведь я не говорила. Не просила. Даже не дышала в его сторону особенным образом. Но он чувствовал. Чувствовал каждую дрожь, каждый мурашечный вздох, каждый миллиметр моего желания.

Мне нужно было остановить его. Я точно знала, что нужно. Но я не могла.

Моё тело уже предало меня. Оно выгибалось под скатертью, бедра чуть-чуть сдвинулись навстречу его руке. Я буквально впилась пальцами в край стола, делая вид, что внимательно слушаю соседей. Я не слушала. Я растворялась в нём. В том, что он делал. В жаре, разливающемся по венам.

А потом... Это случилось.

Я почувствовала, как по мне пронеслась волна. Она начиналась где-то глубоко внутри — как жар, как вспышка, как трещина в контроле.

Я зажмурила глаза и выдохнула.

Лёгкий, тихий выдох, но такой насыщенный наслаждением, что я сама себя испугалась.

Оргазм подкатил внезапно, обрушился, растёкся по всему телу до кончиков пальцев.

Внутри словно вспыхнуло солнце. Я едва не расплакалась — от чувства стыда, удовольствия, и… чего-то гораздо большего. Он смотрел на меня и всё понимал. Слов не нужно было.

От оргазма в голове стоял туман, сладкий и обволакивающий, как облака из розового вина. И всё, о чём я могла думать, — если он пальцами творит такое… что же он сделает, когда дойдёт до главного?

Я неосознанно крепче сжала бёдра, словно защищаясь от собственных мыслей — и он это почувствовал. Конечно почувствовал.

— Ещё хочешь? — его голос низко и горячо прорезал пространство между нами. Я медленно открыла глаза, повернулась к нему, а он смотрел на меня с хищной ухмылкой и лукавым прищуром. — Ты только скажи. Я сделаю это снова. Прямо здесь.

Слова застряли у меня в горле. Я наверняка была цвета спелой вишни. Платье с глубоким вырезом вдруг стало казаться слишком открытым, кожа — слишком чувствительной, а его рука — всё ещё держащая мою — невероятно интимной.

Он не отпускал меня. Смотрел пристально, изучающе, как будто хотел проникнуть в меня взглядом.

Его взгляд... о, этот взгляд.

Он скользил по мне, как ласкающий огонь. Его глаза, серо-голубые, холодные и обжигающие одновременно, будто раздевали, терзали, читали мои мысли. Я чувствовала, как волна желания снова поднимается где-то внутри, хотя я ещё не оправилась от предыдущей.

— Может, уйдём отсюда? — прошептал он, наклоняясь ближе, его нос коснулся моего виска, и я с трудом сдержалась, чтобы не застонать снова — на этот раз от одного его голоса.

Я знала, что он предлагает. И знала, что соглашусь, если он предложит чуть настойчивее.

Но я должна была сохранить лицо. Хоть немного. Хоть видимость. Хоть видимость контроля.

— Хочешь прогуляться? — выдохнула я, стараясь удержать лёгкую улыбку, но мой голос дрожал.

— Я не люблю гулять. Но с тобой… я бы не только прогулялся, — ответил он, и его голос прошёлся по моей коже, как бархатная плеть.

Прежде чем я успела что-то сказать, к нему подошли двое мужчин — важные, с деловыми лицами. Он обернулся к ним, но его рука на моей оставалась — горячая, властная. И только когда разговор начался, он отпустил меня, как будто нехотя.

Я воспользовалась этим. Встала. Ушла.

Скользнула прочь, пока он не смотрел, пока был занят.

Меня трясло.

Александр Уинтерс довёл меня до оргазма. На банкете. Посреди гостей. За столом. Это звучит как из романа. Или из порно. Но это реальность. Моя реальность. Я дрожала — и не от страха. От возбуждения. От шока. От безумного желания, которое он только разжёг.

Я хихикнула себе под нос.

Он может быть таким пошлым. Напористым. Наглым. От него пахнет сексом. Тем самым, после которого не сможешь встать с постели. Который ломает. Который не забывается.

Я нашла Дженну и Кэссиди. Присоединилась к ним, стараясь быть собой. Смеялась, попивая коктейль, ощущая, как мои бёдра ещё отзываются послевкусием удовольствия.

Но мысли были не здесь. Не с ними.

В зале стало душно. Я извинилась и пошла на улицу, к ночному воздуху.

— Я отойду ненадолго, — прошептала я Дженне.

— Хочешь, я с тобой? — мягко спросила она.

— Нет, останься, — прошептала я, поцеловав её в щёку.

Я шла к выходу, босая внутри, пульсирующая, оголённая, хоть и одетая в бархат. Небо было тёмным и чистым, звёзды — ярче обычного. Ночной ветер обдал кожу. Он был свежим, хищным, как сам Александр. Я углубилась в сад, нашла скамью. Села. Запрокинула голову.

Прикрыла глаза. Дышала.

И вдруг услышала:

— Ты от меня прячешься? — его голос тёплый, с хрипотцой, но в нём уже наэлектризованная угроза: он не любит, когда от него ускользают.

Я вздрогнула. Повернулась. И сразу утонула в этих глазах пронзающие мою душу.

— Нет… Просто захотелось свежего воздуха, — шепнула я, не сводя взгляда с его лица. Хотя внутри всё дрожит. Не от страха — от возбуждения.