является «вымуштрованное Я», полученное при их тестировании тестом Зонди (Szondi) (Sch – в ППП).

Специфику вымуштрованного Я в характере Леопольд Зонди определяет следующим образом:

1. Неприхотлив в половой жизни, он всегда готов вступить в новую половую связь (S + +, +! +, + +!);

2. Он не добрый, но и не злой, дисциплинирован сам и муштрует всех, кто ему подчинен;

3. Его мир мрачно реалистичен, без красок и каких-либо идеалов;

4. Такое впечатление, что он живет для работы, но оно возникает лишь благодаря его дисциплинированности;

5. Во время революций его Я может внезапно повернуться стремлением к могуществу, желанием быть всем и всем обладать. Это Я (Sch + +) выжидает своего часа на заднем плане вымуштрованного человека постоянно.

Данная группа «депрессивно-импульсивные» также характеризуется (второй диагностический признак) неудовлетворенной потребностью в персональной любви «h+, +!» (таблица 3). Им хорошо и спокойно лишь там, где их любят, или хотя бы создают видимость того, что любят. Ради удовлетворения этой потребности (h 0) они могут быть способны на «все» – вступать в половую связь с любым, в том числе и социально малоценным объектом, заводить дома домашних животных или детей (!).

Третьим диагностическим признаком этой группы является их реакция на портреты эпилептиков, а именно «е +». В их внутреннем мире наблюдается тенденция к накоплению каинистических аффектов – злости, ненависти, ревности и мести, которые борются с такими же по силе тенденциями к добру и справедливости. Другими словами, они не знают, что такое «хорошо», что такое «плохо», какие их поступки являются «правильными», а какие «неправильными». Посему решение этого вопроса они «отдают на откуп» другим людям, пассивно им подчиняясь. Свои сомнения в том, что такое хорошо, а что такое плохо, они не скрывают, а часто выражают открыто (hy+) (табл. 3).

Итак, подытоживая, обозначим диагностический экспериментальный синдром «депрессивно-импульсивных» женщин, отбывающих наказание за убийство собственного ребенка:

Таблица 3. Переднеплановый (ППП) и теоретический комплиментарный профиль (ЭКП) значений потребностно-побудительных тенденций женщин, осужденных за «детоубийство», включенных в группу «депрессивно-импульсивных» по методике Л. Зонди

Таблица 4. Экспериментальный комплиментарный профиль (ЭКП) значений потребностно-побудительных тенденций женщин, осужденных за «детоубийство», включенных в группу «депрессивно-импульсивных» по методике Л. Зонди.

Что касается установки на будущее устанавливаемой с помощью методики Л. Зонди по ЭКП, то у представителей группы «депрессивно-импульсивных» выявлена склонность к садомазохистским половым отношениям (s +).

Объединяет обе группы женщин («депрессивно-импульсивные» и «агрессивно-застревающие») прямо-таки спазматическое стремление быть привязанными к другим, находиться в связи со значимыми для них лицами (m+, +! +!! в ППП). Однако это же переднеплановое стремление указывает на то, что при алкогольном опьянении эти же женщины готовы также спазматически рвать эти отношения (m—, —! —!! в ТКП).

Различает же эти группы в отношении разрыва связей то, как оно реализуется. У «агрессивно-застревающих» женщин, отбывающих наказание, оно проявляется в параноидно-каинистической садистической разрядке агрессии (р—, е—, s+ в ТКП), у «депрессивно-импульсивных» же – в переключении их либидо на людей вообще (h – ! h – в ТКП) и бурной деятельности (Sch + + в ТКП).

Что касается установки на будущее, устанавливаемой методикой Л. Зонди по ЭКП, у «депрессивно-импульсивных» стремление находиться в связи с другими людьми (m+) в основном сохраняется (таблица 4, номера 2, 4 и 8), тогда как у «агрессивно-застревающих» имеет относительно большую склонность превратиться в алкогольную зависимость (m 0) (табл. 2, номера 5, 6, 10, 11). Вероятность возникновения алкогольной зависимости есть и у «депрессивно-импульсивных» (m 0), однако она у них значительно слабее (табл. 4, номера 3 и 7).

Таким образом, психологическая оценка личностных особенностей женщин, осужденных за детоубийство, характеризуется существенной дисгармоничностью диагностических синдромов как у респондентов, включенных в группу «агрессивно-застревающих», так и у «депрессивно-импульсивных».

С одной стороны, они испытывают потребность в общении (в связи с наличием в характере депрессивных признаков), а с другой – испытывают чувство страха перед общением, поскольку подозревают большинство людей в неискренности и негативном отношении к своей персоне. Дисгармоничность проявляется также в слабо выраженной способности оценивать последствия собственных действий (бездействия) в отношении, в том числе жизни и здоровья собственного ребенка, а также деформированной эмоционально-волевой сфере, затрудняющей поиск выхода из неблагоприятной ситуации или конфликта.

Следует предположить, что агрессивные, а зачастую садистские действия в отношении собственного ребенка обусловлены либо этико-моральной цензурой, т. е. совестью (—e), либо патопсихологическими реакциями (например, склонностью к вступлению в садомазохистические отношения и неспобностью к взрослому, социально ответственному поведению). У части осужденных обнаруживается очевидная инфантильность установок поведения, неспособность глубоко осознавать безнравственность своего проступка.

С точки зрения организации психологической работы с данной категорией осужденных диагностирована необходимость рассмотреть и проработать негативные, деструктивные представления осужденных относительно способов достижения целей в жизни через активную жизненную позицию, предполагающую отказ от алкоголя и агрессивного поведения после освобождения (k+). Кроме того, осознание вины за совершенное преступление и стремление ее искупить у женщин, осужденных за детоубийство, может быть блокировано опасностью ухода от реальности при поиске способов преодоления чувства вины перед семьей или близкими, в том числе с помощью аддиктивного поведения (e+).

Идеологические начала уголовного права

А.Н. Халиков,

профессор кафедры криминалистики Института права Уфимского университета науки и технологий, доктор юридических наук, профессор

Исходя из основ политологии, ментальным базисом общественного развития является идеология, т. е. господствующие идеи, устоявшиеся взгляды, мировоззрение основных социальных групп общества и государства. На базе идеологии строится политика, когда на основе определенных идей и устоявшихся мировоззренческих взглядов происходит процесс деятельности органов власти в государстве в соотношении с идеологической основой и сформировавшимся сознанием основных социальных слоев населения. И затем на базе идеологии и политики строится право как нормативная часть социальных институтов, регулируемая путем создания конституции, отраслей права, выработки юридических прав и обязанностей граждан страны с определением правовой ответственности за неисполнение законов.

В этой социальной схеме развития любого общества и государства важное место занимает отрасль уголовного права, определяющая наиболее общественно опасные деяния в качестве преступлений и наказания за них (меры уголовной ответственности). Фактически уголовное право реализует один из основных признаков или прав государства – монополию на насилие, поскольку только путем правильного применения норм уголовного закона возможно осуществлять угрозу и фактическое использование методов физического воздействия на человека в случае неподчинения требованиям действующего законодательства государства. В этом ракурсе уголовное право определяет границы дозволенного поведения в совокупности всех отраслей права, устанавливая на их основе понятие общественно опасного поведения, а значит, преступления с мерой достаточно жестких санкций за их совершение.

Несомненно, ввиду значительного ограничения свободы, материального воздействия на интересы человека в результате уголовно-правовой ответственности возникает проблема соотношения уголовного права с идеологией и политикой государства как основного звена несущего