— Аспид, дай мне свою алебарду.

Получив оружие, я отправился на вырубку. Алебарда в моих руках казалась почти невесомой. Взяв размах, я вогнал лезвие в ствол одним мощным ударом — дерево затрещало, но держалось. Второй удар пришелся чуть выше, углубив рану на треть толщины. Третий — и щепа полетела во все стороны, ствол заскрипел, наклонившись. Четвертый, завершающий удар — и дерево рухнуло с глухим стоном, ударившись о мерзлую землю. На всю работу ушло пару минут, не больше — обычному дровосеку на такое потребовался бы час с топором.

Отрубив все мелкие ветки несколькими точными взмахами, я наконец приступил к заготовке дров. Пока работа над улучшениями голема продолжалась, я отправился за самой важной частью нашего плана.

— Викта, мне нужна твоя помощь.

Викта кивнула и вышла за мной. Увидев нарубленные дрова, она вздохнула и начала убирать их в своё подпространство.

— Мы найдём, почему это случилось. Обещаю.

— Я знаю. Просто не верится, что его больше нет.

— Твой отец говорил, чего он хотел от жизни?

— Несколько раз — о получении аристократического статуса. Но с открытием моих граней это было лишь вопросом времени. Теперь дело нашей семьи пропадёт.

— С чего ты взяла? У тебя есть способность поднять ваш бизнес на новый уровень. Если захочешь — будешь руководить.

— Раньше хотела. А теперь не знаю.

— Вернёмся к этому разговору позже. А сейчас просто помни: он делал всё, чтобы ты улыбалась. Сомневаюсь, что ему было бы приятно видеть, как ты плачешь.

— Я знаю. Но пока это сложно.

Я положил ей руку на плечо.

— Сложно — это когда живая семья отправляет тебя на смерть. Твоя семья тебя любит. Нужно отвечать тем же.

Слёзы снова побежали по её щекам, и она обхватила меня, тихо всхлипывая. Мне оставалось только ждать, пока она справится с эмоциями и возьмёт себя в руки. Когда Викта наконец успокоилась, мы собрали дрова.

Поймав неодобрительный взгляд Дугласа, я отдал ему алебарду — приводить в боевой вид. Он скривился так, будто я совершил самое непотребное и непростительное, разглядывая лезвие, на котором остались щепки и следы древесного сока. Ну хоть промолчал — и на том спасибо.

Тем временем магессы заканчивали работу. Голем немного изменил очертания — лапки стали шире, напоминая теперь больше снегоступы, чем ноги сколопендры, окна теперь выпирали за пределы корпуса. По всей кабине появились едва заметные решетчатые структуры — видимо, часть отопительной системы. Но главное сейчас была функциональность — и мы её получили. Ханне не придётся заботиться о температуре, а у Викты появилось хоть и небольшое, но важное дело — оно отвлечёт её от грустных мыслей. Следить за огнём в пути — не самое плохое занятие.

Голем тронулся и заметно бодрее, чем двигался ранее. Теперь мы могли поддерживать скорость на уверенном уровне лошадиной рыси. Ханна могла ускориться и до галопа, но тут я предпочитал оставить этот запас на крайний случай — будет неприятно, если в нужный момент мы не получим преимущество. За следы я не переживал — такое количество гоблинов буквально вспахало степь. Не нужно быть следопытом, чтобы понять, откуда взялась эта орда.

Погода тем временем и не думала облегчать нашу работу. Снег усиливался, и уже через несколько часов только Рени мог уверенно сказать, куда двигаться дальше. Впрочем, и Ханна уже понимала, с какой стороны шли гоблины — её навыки хоть и уступали Рени, но с такой задачей справлялись.

Первое стойбище, которое мы встретили, было похоже на те, что встречались рядом с лесами. В центре — огромный костёр, где догорал массивный ствол дерева. Как они притащили его сюда, было неясно. Десятки шалашей из веток и мусора, кости, раскиданные по всему лагерю. Всё это говорило о том, что гоблины обосновались здесь давно и к зиме подготовились как могли. Запах стоял такой, что неподготовленного человека вывернуло бы наизнанку, да и кости создавали жутковатый антураж.

Навстречу нам выбежали два десятка зеленокожих в лохмотьях, с жалким подобием оружия. Когда я разрубал одного из них пополам, то заметил на его поясе неплохой кинжал со стилизованным навершием. Остальные таким богатством похвастаться не могли, но у всех было хоть какое-то железное оружие — дубины с железками, кривые ножи, зазубренные мечи.

Дуглас, поглощая эти металлы, лишь скривился — ржавый мусор, за которым не ухаживали десятки лет. Когда с угрозой было покончено, мы принялись искать что-то необычное. Стойбище должно было вмещать триста, если не пятьсот особей, но они все разом сорвались на нашу территорию. Ко мне подошёл Рени.

— Не похоже, чтобы они чего-то испугались. Скорее, проходившая орда просто увлекла их за собой.

— Возможно. Гоблины умом не блещут.

К нам присоединился Дуглас.

— Тоже ничего. Груда хлама, который они натащили в прошлых набегах.

— Всем — отправляемся дальше!

Ещё раз осмотрев территорию, мы двинулись дальше. Снег и не думал стихать, белые просторы раскинулись на сотни километров. К вечеру решили остановиться — Ханна уже показывала признаки усталости. Бренда и Майра соорудили небольшое убежище: тонкие каменные стены, место для костра. Чуть поодаль они возвели ещё один ряд стен — больше для маскировки, чем для защиты. Пары серьёзных ударов хватило бы, чтобы этот импровизированный забор рухнул.

— Рени, что вокруг?

— Всё спокойно. Засек несколько животных поодаль, но гоблинов — ни намёка. Ни разведчиков, ни даже одиноких особей.

— Не так я представлял наш первый выход на их земли. Думал это будет ожесточенный прорыв.

— Ну, нас не атакуют. Меня это устраивает.

— С тобой не поспоришь.

Костёр постепенно разгорался, и Дуглас принялся готовить мясо змеи, которого у нас было в достатке. Шкворчащие куски разносили соблазнительный аромат по лагерю. Аспид схватила первую порцию и с аппетитом принялась есть. Но когда она радостно оглянулась в поисках конкурента, то вдруг погрустнела — обычного соперника по поеданию не было. Леви всё ещё оставался на лечении.

Остальные были в более приподнятом настроении, хотя повод, по которому мы здесь оказались, был мрачным. Но сохранять бодрость духа было важно — может, это и звучит жестоко, но нужно заботиться о живых, а не о мёртвых. Особенно когда над оставшимся человечеством всё ещё висит дамоклов меч. Я ни на день не забывал, что