class="p1">— Рис у нас тут недалеко, еще летом в лабаз завезли, — орудуя ложкой, пояснил Березин. — Татарам на плов. Однако, не так у нас много магометан-то… Вот залежался, так почти себе в убыток продавали. Я мешочек и взял. Макароны еще… Тоже берут плохо.

Варвара Тимофеевна хмыкнула:

— Потому что, как их готовить — не знают!

— А Варя — умеет! — разливая наливочку, Николай Иваныч ласково посмотрел на жену.

Та улыбнулась:

— Как-то в госпитале был у нас итальянец, из Милана. Пьетро звали, по-нашему — Петр. Так он столько всего умел готовить! Иван Павлович, можно, спрошу? Ваша-то супруга борщи варит?

— Борщи? — доктор поставил на стол опустевшую рюмочку. — Да, варит… иногда. Когда время есть. Она ж в Наркомпросе, у Луначарского. Второй зам! Да еще и беременная…

— Ой, Иван Павлович, — сочувствующе причмокнула хозяйка. — Вам с супругой-то нынче и не поговорить никак! Чертов этот паром, будь он не ладен… И телефон, и телеграф — все за рекой, на станции. Теперь уж, как лед…

— Да уж, — гость согласно кивнул. — Теперь мне и не выбраться… А лед обычно когда становится?

— В декабре бы должен уже, — глянув в окно, отозвался Березин. — Как погода…

— А мосты?

— До Александровского моста — двести верст. А до нового, Ярославского, чуть поменьше… — Николай Иванович покачал головой. — Но дороги там, я вам скажу — те еще! Тем более, сейчас раскисли…

— Темновато как-то сидим… — пройдя на кухню, Варвара Тимофеевна взяла керосиновую лампу, зажгла… Запрыгали по стенам причудливые темные тени.

— У нас и электричество проведено! — не удержавшись, похвастал Березин. — Но, редковато бывает. Да и дороговато, откровенно сказать.

Хозяйка подкрутила огонек:

— Потому что все частники — вот дорого! Ничего, говорят, скоро гидроэлектростанции повсюду построят! Я в газетах читала — ГОЭЛРО!

— Это да, — улыбнулся Иван Павлович. — Это будет. Немного уж осталось потерпеть… А что… У этих вот ваших… тимофеевцев… электричество есть?

— Да черт их… — Березин, как и Иван Павлович, вспомнил следы удара электротока на коже сбежавшего мальчишки. — Сазоново от нас верст десять с гаком…

— Может, и есть, коли платят, — разливая чай, пожала плечами Варвара Тимофеевна.

— Не, нет! — припомнив, Николай Иваныч махнул рукой. — Точно — нету! Я как-то туда на вызов ездил. Так ни столбов, ни проводов не видал!

— А вот Николай Тесла в Америке без всяких проводов электричество проводил! — весьма неожиданно возразила хозяйка. — Я в газетах читала. Может, и наши так научились уже?

Ну, Варвара Тимофеевна! — мысленно восхитился доктор. Надо же — Тесла! Вот вам и простая хозяюшка, любительница пирогов и борщов. А, кстати, не худо бы Тесла в Советскую Россию переманить! Да-а, определенно, не худо…

— О чем задумались, Иван Павлович? — Березин вдруг улыбнулся и подмигнул. — Еще по рюмочке?

— А давайте! Так сказать — на ход ноги. Наливочка у вас, Варвара Тимофеевна чудесная! Ваше здоровье… Ах-х! Хорошо!

— Вот, вот… огурчиком закусите!

— А что, сект у вас в городе много? — похрустев смачным маринованным огурцом, осведомился доктор. — Или одни тимофеевцы?

Хозяйка вдруг рассмеялась:

— Да что вы! Не одни. Правду сказать, кого тут только не было…

Это вопрос Иван Павлович задал не зря! Судя по всему, юный беглец явно был из какой-то религиозный секты — слишком уж хорошо разбирался в апостолах и святых. Или — просто воцерквленный? Бог весть…

О сектах супруги вспоминали вместе…

Кроме социально близких толстовцев-тимофеевцев, в Спасске в разное время существовали компактные общины баптистов, евангельских христиан, адвентистов, молокан, духоборов, субботников, малеванцев, новоизраильтян… и даже огнепоклонников и скопцов! Последние две считались деструктивными, и были запрещены еще при царе. Впрочем, царский режим и другие секты, мягко говоря, не жаловал, загнав их в подполье, не хуже чем социалистов и анархистов-бакунинцев! В те-то времена многие сектанты с революционерами и спелись… и довольно крепко, надо сказать. Даже проводили свои съезды, вот прямо в последнее время!

К примеру, Народный комиссариат земледелия не так давно издал воззвание «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей». Христианские диссиденты получали земельные участки и право на создание так называемых образцовых сельскохозяйственных коммун. Кто-то из них даже выдвинул идею основания идеального христианско-коммунистического города Евангельска.

Опять же, совсем недавно в Москве прошел 1-й Всероссийский съезд сектантских сельскохозяйственных и производственных объединений.

Тут Варвара Тимофеевна не поленилась, и даже принесла несколько номеров местной газеты «Волжский большевик».

— В работе съезда приняли участие около двухсот делегатов, — вслух зачитал Иван Павлович. — Из тридцати четырех губерний… Ого! Как-то это все мимо меня прошло… не до того было… Т-а-ак… Представители различных религиозных течений… Образованный на съезде совет возглавил толстовец Владимир Чертков… хм, не знаю такого… Членами совета стали адвентист Выговский, баптисты Павлов и Тимошенко, глава общины-коммуны «Трезвая жизнь» Иван Колосков, толстовцы Сергиенко, Родионов и Загорский.

На съезде был принят «Нормальный устав сельскохозяйственных объединений». Совету было дано поручение разработать устав Всероссийского кооперативного сельскохозяйственного сектантского союза и провести переговоры с властями о разрешении его работы… Однако, жизнь-то кипит!

— Самые страшные из этих сект — скопцы и огнепоклонники, — пояснил Березин. — Ну, о скопцах, думаю, знаете… А огнепоклонники себя в скитах сжигали, заживо! Как в старину. Изуверы, что и сказать.

— Да уж, что там говорить! — Варвара Тимофеевна полкрутила огонек керосинки — чтоб посветлее. — У нас даже дьяволопоклонники завелись! «Церковь Сатаны» — так себя и называли. В основном — молодежь. Года два назад еще безобразия разные творили. Часовню дальнюю осквернили… А потом их всю шайку большевики враз и накрыли. Всех в тюрьму.

— Как раз в это время Спасск ненадолго к белым перешел… — добавил Березин. — Был такой генерал Пепеляев. Так он велел всех дьяволопоклонников расстрелять к ляду! Думаю, правильно и сделал. С тех пор этой нечисти и нету. Остались только социально близкие. А уж они свои права знают, будьте покойны! Палец в рот не клади.

* * *

Когда Иван Павлович добрался до гостиницы, уже совсем стемнело. В центре города зажигали газовые фонари. С Волги дул резкий пронизывающий ветер. Похолодало, и доктор невольно подумал о юном беглеце. Ах, Матвей, Матвей, как же тебя угораздило? И, самое главное — почему? Кого-то