Обернувшись, доктор незаметно подмигнул к коллеге. В голову вдруг пришла неплохая мысль — заполучить в местном Управлении наркомата внутренних дел хоть одного лояльного человечка.

— Вас как зовут? — напустив на себя самый доброжелательный вид, спросил Иван Павлович.

— Меня-то? Сергей… Сергей Фролыч… Или — Фролович, кому как удобней.

Доктор Петров быстро кивнул:

— Вот что, Сергей Фролыч! Вашей вины тут никакой нет… Вам ведь не приказывали заглядывать в палату?

— Н-нет… Да вы и сами слышали — начальство просто приказало никого не пущать. Вот я и…

— Вот и я говорю, — улыбнулся Иван Павлович. — Не сомневайтесь, Сергей Фролович, мы все подтвердим и на вашу сторону встанем! Верно, коллега?

— Да-да, — Березин тут же кивнул.

— Это… благодарствуйте… А… что ж теперь делать-то, люди добрые?

— Акт составим, — доктор Петров развел руками. — Ну и в Органы надо сообщить… Николай Иваныч, в больнице есть телефон?

— А как же! — приосанился коллега. — Аж целых два. Один — в ординаторской и второй — на посту дежурной сестры. Только на посту — местный, внутренний. А в город — из ординаторской надо… Идемте, Сергей Фролыч, я провожу.

Незадачливый часовой не то, чтобы совсем успокоился, однако чересчур нервничать перестал, и — что самое главное — явно было доволен отношением к нему со стороны обоих врачей. Впрочем, Свиряков мог и притворяться… Но, если так, это великий актер!. Щепкин!

Что же касаемо телефонной связи, то с этим дела в Спасске нынче обстояли плохо. Нет, связь-то была, но — сугубо внутригородская, еще по старинке — через коллектор с «телефонными барышнями». Связь же междугородняя отсутствовала напрочь, что, откровенно сказать, сильно тяготило Ивана Павловича. Ни жене на последнем месяце беременности не позвонить, ни с начальством посоветоваться. Сам-один и крутись!

Был бы паром, или ходили бы лодки — так и проблем не имелось! Со станции «Бережная» спокойно можно было бы дозвониться в Москву, или, в крайнем случае, послать телеграмму. Сейчас же до Бережного — никак! Парома нет, на лодках никто не возьмется! Бурное течение, большая вода… А скоро и первый лед встанет! Тонкий, коварный — не перейдешь.

На лестнице послышались голоса, и доктор пошел навстречу:

— Ну, что, Сергей Фролович, дозвонились?

— Дозвонился, — хмуро отозвался Свиряков. — Сразу на начальство и попал! Степан Ильич уж у нас любит… И в выходной прийти, и вечерком заглянуть — службу проверить. — Дотошный! — Березин одобрительно кивнул.

Милиционер неучтиво скривился:

— Не то слово! Уже сходу мне выговор объявил, строгий. А еще сказал — коль ты упустил, тебе и искать! В свободное от основной службы время. Иначе, говорит, уволю… Ох-хо-хохоньки…

Чуть помолчав, Свиряков тяжко вздохнул и покачал головою:

— Уволит — куда я пойду? Чем семейство кормить буду? В Управлении зарплата хоть и небольшая, да вовремя! А еще и паек. И форма…

— Ничего, Сергей Фролыч! Мы вас в этом деле не бросим, — быстро заверил Иван Павлович. — Парень-то из нашей больницы сбежал… Так и мы, вроде бы как, обязаны! Надо нам, Сергей Фролыч, встречаться, обговаривать все… А поиски можно прямо сейчас обсудить!

— Да какое там, — Свиряков отмахнулся. — Всю жисть при пересыльной тюрьме… младшим контролером… А потом — сократили. Не меня одного. Сказали — ненадобно столько. Хорошо, в милицию перевели… И вот… Эх, незадача!

— А лет-то вам сколько. Сергей Фролович?

— Сорок пятый пошел…

— Да уж. Не мальчик… — доктор Петров потеребил переносицу, словно бы поправляя несуществующие очки. — У вас с памятью как?

— Да не жаловался…

— Очень хорошо! Тогда обсудим, с чего начать… что вам конкретно делать.

Иван Павлович чуть подумал:

— Вот Матвей… ну, парнишка это, сбежавший… Розонтов Матвей… в больничной пижаме был, в тапках… Да, на улице сейчас потеплело. Но, целый день так вот не побегаешь! Да и в таком виде беглеца вполне могли заметить! Куда он побежал… может, его ждал кто? Вот это, Сергей Фролович, вы и установите. Справитесь?

— Да уж, не дурней паровоза!

Встретиться договорились через два дня, вечером, в ординаторской.

— А если что срочное, вы не стесняйтесь, звоните в гостиницу «Коммерческое подворье». Скажете… Доктору Петрову пошит новый пиджак. Тогда в тот же вечер — в ординаторской. Или даже… Вы сквер у гостиницы «Коммерческое подворье» знаете?

* * *

К обеду приятели припозднились. Пока то, пока се… Хорошо, хоть пирожные не забыли!

— Ой! Картошечка! — ахнула Варвара Тимофеевна. — Мое любимое… Ах, Коля…

— Ты, Варя, Ивана Палыча благодари.

— Иван Палыч! — пухлые щечки супруги Березина залились румянцем, словно с мороза. — Ну, зачем вы… Право же, зачем? Мне даже неловко как-то.

— Это мне неловко, — доктор повесил на вешалку пальто. — Давно уже.

— Ну, проходите, проходите… Обедать будем! А, скорее уж — ужинать.

В кузне, на плите, закипал чайник. Пахло чем-то невероятно вкусным… Борщом?

— Сегодня с пампушками борщ! — похвасталась хозяйка. — На старом сале.

— Славно, славно! — вымыв под рукомойником руки, Березин уселся за стол.

К нему присоединился и гость, надо сказать — не без удовольствия, яства Варвара Тимофеевна всегда готовила отменные!

На льняной скатерти уже виднелись тарелки, столовые приборы, специи и тонко нарезанный ржаной хлеб с тмином.

— Это у нас в пекарне пекут! — довольно пояснил Николай Иваныч. — Варя! Ну, где борщ-то?

— Сейчас!

Дожидаясь, гость обводил рассеянным взглядом небольшую, но уютную комнату с большим обеденным столом, с тяжёлыми шторами на окнах и старой, но добротной мебелью — буфетом, полочкой с белыми мраморными слониками. Напольные часы с маятником, семейные фотографии в рамках.

Иван Павлович подумал вдруг, что некоторые товарищи из Москвы, несомненно, обозвали бы все это «мещанским уютом». И были бы не правы! Никакой он не мещанский… Просто — уют! Место, куда очень приятно возвращаться.

— Хорошо тут у вас…

— Это все Варя

— Ну, что, заждались?

Улыбаясь, Варвара Тимофеевна внесла нарядную фаянсовую супницу и, поставив на стол, сняла крышку… Поплыл вокруг самый умопомрачительный запах! Хозяйка взяла половник:

— А ну, подставляйте тарелки!

— Ага…

— Вот, хлебушек берите… горчичку… чесночок…

Явилась на столе и наливочка на малине…

Все трое выпили. Крякнули… И вновь накинулись на борщ!

— Может, кому добавки? Но, у меня еще котлетки с рисом.