по всему миру, дабы проверить маяки. Как это сделать — я показал в том же воспоминании, точнее схему артефакта. На это у меня ещё сил хватило.

— Ладно, остальное оставим пока что, — все критически важные вопросы были решены и император переключился на те темы, которые мы обсуждали до этого. — Теперь, Костя, — не сдержал он очередной хмык, ему явно доставляло некоторое веселье от того, что Бога зовут просто Костя и он выглядит, пусть и как молодой мужчина, но не умудренный старец, каким часто представляли Богов. — Всё-таки расскажи мне, как ты собирался вернуть мою племянницу.

— Ритуал Восхождения, — пожал я плечами.

Мужчины переглянулись и всем своим видом показывали, что им нужны детали.

— Я планировал воссоздать тело Розали с использованием крови рода Осокиных, желательно её отца и матери, но подойдут и другие родственники. До этого момента… провести его было затруднительно, мне пришлось бы провести через себя слишком большой объём энергии алтаря, — поняли они о каком алтаре речь и кивнули. Судя по тому, что я знал, там уже вовсю строилась очередная крепость.

— И всё? — приподнял бровь император.

— Если исключить множество ингредиентов, часть из которых я уже приобрел или их аналоги, — и это правда, я старался не афишировать покупки из-за ненужных вопросов, а ещё благодарил сам себя и законы Российской Империи, позволяющие открыть счёт в банке несовершеннолетнему. Там и копились всё деньги, что я мог отложить под проценты. Ну и брал у рода, чего уж тут. — Ключевым ингредиентом была кровь Полубога. До недавнего времени достать её… было невозможно.

На какой-то момент воцарилась тишина. Император думал, Фёдор как-то по-новому оглядел меня. Они поняли недосказанность и что я имел ввиду. Да, я больше не Бог, но уже и не совсем человек.

— Мне нужен будет список того, чего тебе не хватает, — безапелляционно заявил государь. — А ещё… когда ты собирался провести этот ритуал?

Я уже думал назвать дату после нового года, практически под самое лето, но запнулся. Если Михаил Петрович предоставит всё нужное, то…

Быстро открыв телефон, зашёл в сеть и нашёл всё, что нужно.

— Если вы достаните в ближайшую неделю всё необходимое, — вмиг пересохшими губами ответил я. — То тридцатого ноября.

— А что будет тридцатого ноября? — поинтересовался Фёдор.

Я не сразу услышал вопрос мужчины. Сердце учащенно стучало, в груди сдавило, а в горле опять появился ком. Человеческие эмоции захлестнули, как у какого-то влюблённого с головой мальчишки. Что я смогу увидеть Розали не только во сне. Смогу прикоснуться к ней и почувствовать её запах. Смогу осуществить то, что задумал. Не придётся ждать столько времени с возможностью и вовсе подохнуть, ничего не успев.

— Костя? — заметил мою реакцию государь и понимающе улыбнулся.

— Затмение, — выдохнул я, придя в себя. — Для ритуала нужно будет ещё затмение и оно произойдет в этот день…

Глава 16

Две недели спустя

Цитадель «Гордость»

Яркое солнце Хафнира палящими лучами заливало площадку для тренировки. Звенела сталь, Игнат и Добрыня спарринговали между собой, меряясь силой и привыкая друг к другу. Неподалёку от площадки находился столик, где наши дамы чинно восседали с чашечками чая и конфетами, наблюдая за сражением.

Чуть дальше в позе медитации, в метре над землёй, с закрытыми глазами парил Толик. Вокруг парня кружились вихри серебристой энергии, поднимая траву, а мелкие камушки причудливо кружили возле него, будто астероидный пояс.

— Командир! Командир! — отвлёк меня от чтения книги под деревом весёлый, шебутной голос. — Смотри как Хохмач может!

Хохмач, он же Ермолаев Даниил Сергеевич, бросил яблоко в сторону сражающихся. Попал в Игната и тот отвлёкся, за что получил от Добрыни удар щитом по шлему. Хохмач сразу же взорвался смехом, наш здоровяк гневными воплями, а девушки захихикали. Одна только Маша пригрозила парню кулаком, на что тот быстро скрылся с головой в своей любимой бочке, где откисал после тренировки.

— Хохмач! — рявкнул Игнат, уже собираясь вновь отвлечься и дать втык нашему весельчаку, но был вынужден уйти в оборону. — Я его прикончу!

— Щит держи выше, — прогудел на это Добрыня в своей манере. — Щит должен быть высоко.

Я улыбнулся одними губами, покачал головой и вновь принялся за книгу. Обычная художественная литература, не заставляющая мозги скрипеть от натуги, а наоборот расслабляющая. Самое то после того, как выжал из себя все соки и хочется отдохнуть, да и погода в Хафнире была просто отличной. Никакого тебе ветра, дождей и свинцовых туч. Здесь царило лето.

Сделав глоток из шейкера — специального стакана/ёмкости для спортивного питания и добавок — чуть скривился от кислого вкуса. Изольда, местный алхимик, по моей просьбе и рецепту сделала растворяющийся порошок, который позволял после усердной тренировки восстановить силы. Для Полубога такая себе панацея, но всё лучше, чем загружать в себя тонну еды, не выходя из-за стола.

Рядом мелькнула тень. Я заметил краем глаза, как Хохмач вылез из своей бочки, уже успел одеться и, закрутив акробатическое колесо, приехал… пришёл? В общем, направился ко мне.

— Чё делаешь, командир? — встал он на одну руку, с любопытством взирая вверх ногами на мою книгу и лицо. — Книжку читаешь? Умным быть хочешь?

— Хочу, — хмыкнул я. — Тебе бы тоже не помешало.

— Умным быть скучно, командир, — со смешком произнёс он и убрал три пальца, оставив лишь два. И идеально балансировал в таком виде. — У умных слишком много мыслей, саморефлексии, попыток ответить на те вопросы, которые не трогают глупых. Зато глупым живётся веселее и беззаботнее.

— Я смотрю ты не устал после нашей тренировки, — перевернул я страницу. — Тебе найти занятие?

Стоило Хохмачу услышать такую угрозу, как он свалился на землю, раскинул руки и ноги в стороны и, вывалив язык, прохрипел:

— Хохмач так устал, командир… Так устал, что сил нет! Помилуйте, добрый господин! Не велите этому ничтожному человеку напрягаться ещё сильнее! В его жизни и так много напряжения! Особенно от той розетки, куда Хохмач совсем недавно засунул любимую вилку Игната!

— Клоун, — со смешком фыркнул я. — Доиграешься ты когда-нибудь и он тебя пришебёт.

— Сначала пусть поймает, — хихикнул Данила, перекатился на живот и, встав в планку, посмотрел на меня. — Когда ты расскажешь Хохмачу