размышлял и пришёл к выводу, что так даже лучше. Профессор Ким был прав, вряд ли тогда всё получилось бы.

— Почему ты так решил?

— Видел бы ты день прибытия ребят и восстание на станции, а потом мы долго договаривались друг с другом. Нас всех казнить сразу хотели, понадобились все знания, выдержка и дипломатия, чтобы переубедить руководство. Но решающим фактором стало то, что накрылась наша оранжерея и выбора просто не осталось. Ты всё самое интересное пропустил.

— Да уж, не скучно вам было.

— Ещё веселее стало позже, когда надо было договариваться с остальными станциями. Мы чуть не вступили в войну. К счастью, обошлось. Правда не без жертв.

— Всё интереснее и интереснее. А что мисс Чу? Она... Пережила перелёт?

— Я тебе больше скажу, она нашла себе ухажёра и теперь ждёт котят.

— Вот это совсем фантастика, — ухмыльнулся Ифань. — А где она сейчас?

— Живёт с Мином в его клетушке. Парень сказал, что до твоего возвращения о её судьбе даже разговаривать не будет.

— Молодец, мальчишка. Неловко как-то. Говорим с тобой, как старые друзья, хотя расстались как враги.

— У нас с тобой было много времени подумать о случившемся. Знаешь, когда уходят все, кого ты знал, ты чувствуешь себя одиноким, несмотря на окружение сотен других людей. Будто твоя жизнь кончилась. Думаю, тебе тоже пришлось испытать подобное. Я давно тебя понял и простил. Надеюсь, ты меня тоже.

— Мы просто были на разных сторонах барикад, каждый выполнял свои задачи. Я никогда не таил на тебя обиды, — Ифань посмотрел младшему брату в глаза. — Я знал, что нарушаю закон и знал, что лишаю человечество последней надежды, и какая меня ждёт ответственность прекрасно понимал. Ты же напротив, закон соблюдал и требовал того же от меня. Но да, я был предан Киму и не смог...

— И не надо больше думать об этом, — примирительно сказал Чунмён. — Может помиримся уже? — он по-мальчишески озорно ухмыльнулся. Как в старые добрые времена, когда они подростками бегали по Земле.

— Конечно. Спасибо тебе. За всё. Особенно за то, что выжил.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Знаешь, годы спустя я жалел только о том, что не мог извиниться за все те злые слова, которые сказал тебе, за свои обвинения. Даже если бы моё мнение о твоём поступке не изменилось, я бы не хотел умирать, не примирившись.

— Но у нас появился такой шанс. Я тоже хотел извиниться, что был груб и не стал даже пытаться объясниться с тобой.

— Прямо как в детстве, — хмыкнул Чунмён.

Когда-то давно отец Ифаня женился второй раз, мальчику тогда было 5 лет. И скоро у него появился брат. Ифань ненавидел мачеху, хотя она была доброй женщиной и искренне о нём заботилась. Он ревновал отца к новой семье и новому ребёнку. Даже братом отказывался Чунмёна называть. Всё детство они ссорились и дрались. Только в позднем пубертате нашли общее, объединились против общего врага. Тогда они почувствовали себя братьями и наконец подружились. Юноши выбрали для себя разные карьеры, но судьба снова их свела. Ифань устроился личным охранником к профессору Киму, а тот в свою очередь, работал с несколькими своими учениками, в число которых входил Чунмён.

Когда с профессором разразился скандал, Чунмён пытался через Ифаня повлиять на него, но брат оказался слишком предан своему нанимателю. Они поругались и это был их последний разговор перед долгой разлукой.

— Расскажешь мне подробности? — спросил Ифань.

— На это уйдёт весь день. А у меня еще много работы. Давай я сейчас введу тебе растворы для бодрости и мы пойдём вместе? Встретимся с ребятами, я покажу тебе фронт работ и попутно буду рассказывать о том, что ты пропустил.

— А мне нравится эта идея. А то лёжа здесь, чувствую себя старпёром.

— Мы с тобой и есть старпёры, брат, — Чунмён искренне засмеялся. — Нам уже по две сотни лет. Нормальные люди столько не живут.

Фронт работ действительно внушал. Сквозь смотровой иллюминатор Ифань увидел несколько огромных космических станций. За годы, что он прятался от правосудия, путешествовать не доводилось и о станциях он знал лишь по рассказам своих подопечных и их фотографиям. Теперь представилась возможность почсотреть самому. На станциях велась активная работа: часть отсеков разбиралась и распиливалась прямо в воздухе, некоторые буксировали к твёрдой планете, иные приваривали к другим частям корпусов, формируя планетарное кольцо. По коридорам сновали незнакомые люди, преимущественно их с Чунмёном нации. Группками ходили военные и охранники, пробегали инженеры с инструментами. Жизнь кипела, а воздух полнился надеждой.

На самой планете тоже что-то происходило.

— Пойдем покажу камеры и телескоп. Отсюда не увидишь.

Чунмён отвёл его на капитанский мостик, включил компьютер и настроил телескоп.

— Смотри.

Ифань склонился к устройству и прижался глазом к объективу. На новой Земле уже установили одну базу и собирали вторую. Онр пока не функционировали, но внешне выглядели готовыми. Но и сейчас там работали сварщики и механики в скафандрах.

— Это вы за полгода так расстарались?

— За два месяца.

— Ты верно шутишь?

— Нисколько. Простой народ очень воодушевился, узнав о перспективах. Кое-где даже случились восстания, когда руководство отказалось участвовать. Е мнению простых работяг они прислушались. И сейчас совершают рекорды.

— По другому и не назовёшь, — Ифань даже присвистнул, оценив обьем работ и их скорость.

— А теперь посмотри туда, — Чунмён повернул телескоп, и полковник разглядел ледяные астероиды, один из которых удерживал клещами непривычного вида космический корабль.

— Чен спроектировал эту штуку и сперва наши пилоты боялись её трогать, но твой подопечный вызвался быть первым. И как видишь, у него неплохо выходит.

— Это Кай пилотирует?

— Конечно. Он сообщил нашему командованию, что умеет пилотировать все виды космолётов.

— Чёртов хвастун! Уши ему надеру.

— Но он и правда хорошо справляется.

— Он соврал. Но правда в том, что парень быстро учится, даже если делает что-то впервые. А как вы решили вопрос с его статусом? Он ведь был объявлен в розыск.

— Доказали его полезность и он сам хорошо себя представляет как специалист. В конце концов он единственный с чипом в руке.

— Профессор Ким так и говорил. Что для Кая это страховка от смерти.

— Не буду врать, что этот факт действительно спас ему жизнь.

— Думаю, он уже достаточно взрослый и в моей опеке больше не нуждается, — задумчиво произнёс Ифань.

— Да. Я тоже склоняюсь к такому выводу.

— О чём ты?

— Когда меня сделали биороидом, я решил, что буду жить только до реализации проекта. А потом не буду тратить ни чужое время ни столь драгоценные ресурсы