уникальная информация, которую невозможно скопировать. И думаю, как и я, парень не сдаст её врагам. И только наш инженерный отдел, совместно с нами двумя может разобраться с проектом. Даже если кто-то похитит проект и чертежи к нему, он не сможет разобраться сам и без кода Кая. Это ставит нас в особое положение. С нами придется считаться, если люди хотят жить на твёрдой планете. И нас нет смысла брать в плен или убивать, потому что никто другой просто не сможет реализовать проект. оь этом необходимо будет сразу говорить.

— Пожалуй, профессор прав, — согласился Чен, прокручивая в голове информацию.

— Что же вы предлагаете? — командор Хван внимательно посмотрел на обоих. Чен и профессор переглянулись. Следующие несколько часов они рассказывали и показывали, что в каком порядке стоит делать, как преподносить другим станциям информацию, о чём стоит умолчать и какие ресурсы понадобятся в ближайшее время.

Основательно загруженные члены совета запросили пощады и отправились отсыпаться, чтобы проснувшись снова обсудить услышанное и начать действовать. У Чена же открылось второе дыхание. Как только их отпустили, он отвёл в сторону профессора и негромко сказал:

— Есть ещё кое-что, о чём я не рассказал совету.

— Но хочешь рассказать мне?

— На проекте есть криоотсек и в одной из капсул гибернации лежит человек.

— Профессор Ким?

— Нет.

— Я его знаю?

— Скорее всего да.

— Не томи. Почему ты не рассказал о нём? Как давно он там? Кто его туда отправил?

— Он там несколько дней. Я погрузил его в гибернацию.

— Всё интереснее и чудесатее, — отреагировал всё ещё растерянный профессор.

— Это полковник Ву. Он заботился о Кае с момента смерти его деда.

Профессор застыл на месте, уставившись в иллюминатор на огромный корабль. По его лицу не получалось прочитать, что он думает или чувствует, но ощущалось исходящее от него волнения. Наконец, профессор спросил:

— Почему ты погрузил его в гибернацию?

— Профессор Ким успел сделать его биороидом, отдав ему материалы, которые хранил для себя. Полковник был смертельно ранен, это единственное, что могло его спасти. А профессор понимал, что сам не сможет защитить своего внука. Ну и вообще история непростая и долгая, я не всё знаю. Все эти годы у него был врач, помогавший полковнику с инъекциями. Но он недавно погиб. А пока мы летели сюда выяснилось, что сердце Ифаня начало отказывать около года назад и требуется замена на новое. Я не смог просканировать всё его тело, не нашел нужной аппаратуры. Возможно что-то ещё износилось. Профессор, вы можете позаботиться о нём?

— Ты очень странно говоришь об этом. Словно пытаешься защитить этого человека.

— Мы не знали, знакомы ли вы с ним, сам полковник не признался нам. И мы не знали, как вы к этому отнесётесь. Но для Кая он единственный близкий человек. Поэтому он отказался его оставлять без помощи, хотя полковник предлагал бросить его умирать. Если бы не он, не факт, что Кай вообще смог бы выжить до нашей встречи.

— Как только совет закончит своё совещание, я извещу их, что готов отправиться с инженерами на корабль для изучения его состояния, — заговорил Мён после недолгих размышлений. — Для всех мы найдем в капсуле человека, которого там ставил создатель корабля, и все эти годы полковник пробыл в капсуле. Понял меня?

— Я и сам хотел предложить эту версию.

— Молодец.

— А ещё нам надо забрать мисс Чу с космолёта Мина.

— Там осталась женщина?

— Нет. Это кошка, питомица полковника.

— Значит ты не блефовал. Он назвал кошку Мисс Чу?

— Да. Мы с Каем гадали, почему. Думали, может вы были знакомы и вас ведь зовут Чунмён, ну и мы подумали, что...

— Ты слишком много думаешь, Чен. Но кошку мы конечно заберём, она и так слишком долго одна. Надеюсь, она в порядке. Вы оставили ей корм?

— Не знаю, Мин о ней заботился.

— Хорошо. Скоро узнаем.

Чен рассчитывал, что профессор хоть что-то расскажет ему о себе, об их знакомстве с полковником Ву, или проявит какие-то чувства, но тщетно. Разве можно ожидать подобное от биороида? И всё — таки, профессор не простой биороид. Или нет?

Новое начало

Ифань тяжело разлепил веки. Свет был неяркий и непривычный. Сквозь пелену он разглядел серый потолок с квадратными светильниками. Пахло химическими веществами. Отключался он определённо в других условиях. Ифань попытался поднять голову, но не удалось. Подвигал руками, оказалось, что они привязаны ремнями к кушетке. Значит, он больше не в капсуле для гибернации. И всё ещё жив. Ноги тоже привязаны. Он прислушался к своему организму. Сердце работало без сбоев, равномерно качая ритм. Все части тела ощущались на месте. Зрение прояснилось и он смог рассмотреть простую палату, проведённые к его рукам катетеры, расслышал тихое пищание датчиков.

Вдруг свет стал немного ярче, а в замке двери заскрипел ключ. Вошёл мужчина в белом халате, проверил датчики и присел рядом.

— Ну здравствуй, брат.

Чунмён несильно пожал его руку и улыбнулся.

— Я всё-таки умер? — дрожащим голосом спросил Ифань.

— Нет. Пока нет. И надеюсь, умрешь не скоро. Мы заменили твоё сердце. Там еще печень барахлила, так что её тоже.

— Проект?

— С ним всё хорошо. Чен и Кай справились с миссией. Мы уже строим планетарное кольцо.

— Сколько я был в отключке?

— В гибернации 5 месяцев. Она отлично сработала. Затем месяц потребовался на согласование и пересадку органов. С операции прошла неделя и вот ты очнулся.

— Полгода значит. Ты всё организовал?

— Да.

— И что теперь? — Ифань выразительно потряс руками, указывая на ремни.

— Ах, это. Сейчас сниму. — Чунмён неторопливо отстёгивал ремни и говорил. — После пересадки органов было нужно, чтобы ты подольше лежал без движения, чтобы всё прижилось. Даже случайное рефлекторное движение или взмах могли навредить тебе. Бионика далеко не совершенна.

— То есть меня не казнят? — уточнил Ифань, пока ещё плохо понимая, что происходит.

— Нет. Больше этой угрозы нет, — улыбнулся ему профессор.

— И как же так вышло? Я ведь столько законов нарушил, что вообще не должен был прийти в себя сегодня.

— На самом деле многое изменилось, брат. Сперва опасность существовала. Но нам удалось доказать правительству, что ты лишь выполнял обязательства по контракту и не более.

— Я много лет прятал Кая.

— В прошлом. Сейчас он уже взрослый и сам решает, как ему жить.

— Что ж, это верно. Я рад тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть, — снова улыбнулся Чунмён.

— Я думал, после всего ты не захочешь со мной разговаривать.

— Что было, то было. Позже я